— Катя, ради бога, замолчи. У меня голова раскалывается от твоих истерик. Мы тебе помогаем, а ты устраиваешь скандалы. Лучше собери свои вещи — Юра отвезёт их к нам. У тебя час. Потом заканчиваем здесь и едем домой. Ольга хочет сегодня же начать замеры для штор.Екатерина вновь набрала номер Вадима. Сердце билось так яростно, будто пыталось вырваться из груди. Сквозь тонкие стены доносился скрип передвигаемой мебели и самодовольное хихиканье Анны Павловны. Один, два, три гудка — каждый отзывался болью в висках.— Привет, Катя, — раздался в трубке беззаботный голос жениха. На заднем фоне слышались смех, звон посуды и приглушённые разговоры. Он, как ни в чём не бывало, обедал где-то в уютном ресторанчике, в то время как её жизнь рушилась на глазах.

— Ты действительно дал согласие на то, чтобы твоя сестра заняла мою квартиру? — Екатерина старалась говорить спокойно, но голос дрожал. Пальцы судорожно сжимали телефон, а ногти впивались в ладонь свободной руки. — Это всё, что у меня осталось от бабушки с дедушкой. Моя единственная связь с ними.Послышался вздох — нетерпеливый, раздражённый.— Катюш, у нас будет замечательно! — В его интонации проскользнули знакомые за последние недели нотки снисходительности. — У мамы просторно, там даже стоит моя коллекция моделей самолётов. Тридцать шесть штук, каждая собрана своими руками! А какие сырники она готовит… Ты просто забудешь про свою квартиру!Екатерина закрыла глаза, чувствуя, как внутри поднимается волна боли и возмущения. Где тот Вадим, который восхищался её самостоятельностью? Где человек, уверявший, что ценит её силу характера?К ней бесшумно подкралась Ольга. Лицо её было почти точной копией лица Вадима — те же высокие скулы, чуть надменная линия губ. Она наклонилась и, едва слышно, произнесла так, чтобы голос не попал в трубку: — То, что было твоим, теперь моё. Привыкай.
Её дыхание пахло мятной жвачкой.
— Квартира рядом с офисом, идеальное место для семьи. А Вадим всегда был щедрым братом.

Екатерина отпрянула. За этой фразой крылась не просто дерзость — это была уверенность в том, что всё можно взять, если ты привык быть первым.

— Вадим, — продолжила она, с усилием сдерживая ком в горле, — ты действительно решил выселить меня из моего дома? Из квартиры, которая мне завещана? Где каждая вещь — часть моей жизни?

— Катя, прекрати нагнетать, — голос стал холоднее. — Никто тебя никуда не выгоняет. Просто живи со мной у мамы. Разве это хуже, чем эта старая «двушка» с протекающей трубой?

Сердце сжалось. Старая «двушка»? Дом, наполненный её любовью, воспоминаниями, теплом?

— И ты позволяешь матери командовать здесь? Сестре — издеваться? А её мужу — толкать меня? — голос Екатерины дрогнул, перейдя в более высокую октаву. — Юрий буквально оттолкнул меня, когда я пыталась защитить мой письменный стол — за ним я писала диплом!

Где-то в комнате что-то упало с глухим ударом, раздался сердитый голос Анны Павловны:
— Юра, осторожней! Это антиквариат!

Екатерина вздрогнула. Комод, доставшийся от прабабушки, тоже в руках этих людей…

— Солнышко, всё образуется, — мягко сказал Вадим, как бы успокаивая ребёнка. — Ты просто не привыкла к семейной жизни. Через пару недель будешь смеяться над этим. Мне пора. Люблю тебя. До вечера.

Телефон отключился. Екатерина осталась стоять посреди кухни, в голове мелькали картины последних месяцев: романтические прогулки, планы совместного будущего, знакомство с родителями… Когда же она пропустила тревожные сигналы? Может, когда Вадим слишком часто интересовался деталями её квартиры? Или когда его мать начала «случайно» планировать их совместную жизнь?

Злость медленно вытесняла растерянность.

В окне кухни отражалось её лицо — бледное, с широко раскрытыми глазами. «Неужели я действительно собиралась выйти за него замуж?» — пронеслось в голове. Три дня до свадьбы. Три дня, чтобы принять решение, которое изменит всю её жизнь.

Шаги стали решительными, когда Екатерина вошла в гостиную. Ольга и Юрий расставляли вещи под руководством Анны Павловны. Солнечный свет лился через пустое окно, освещая чужие предметы, которые вторглись в её дом, как нежеланные гости.

Руки больше не дрожали. Что-то внутри сломалось, но одновременно стало прочнее.

— Отличная работа, — сказала она громко. — Теперь все выходите. Немедленно.

Они обернулись, удивлённые. Пауза повисла в воздухе. Анна Павловна отложила вазу, которую только что распаковала.

— Ой, мышка решила рычать? — рассмеялась Ольга, отбрасывая волосы назад. — Вадим говорил, что ты иногда ведёшь себя странно, когда нервничаешь.

Юрий хмыкнул, продолжая раскладывать книги. Его фигура занимала почти весь шкаф, где раньше хранились её любимые романы.

— Помочь тебе собрать вещи? — снисходительно предложил он. — Нам нужно место для детской. Ольга хочет обои с зайчиками. Так что твои темно-зелёные шторы — в утиль.

Детская? В её спальне? Где она сама выбирала цвет стен под малахитовую шкатулку?

— Милочка, никто тебя не просил говорить, — резко оборвала Анна Павловна. — Ступай, поставь чайник. И проверь холодильник — у тебя совсем ничего съедобного нет. Как Вадим может питаться?

Обратившись к дочери, она добавила: — Передвинь диван к окну. А книжные полки разберём — они занимают слишком много места.

Екатерина наблюдала, как Ольга берётся за край её любимого винтажного дивана — обитого изумрудным вельветом, найденного на блошином рынке и отреставрированного с любовью. Решение созрело внезапно. Холодным, спокойным движением она снова взяла телефон и начала набирать.

— Опять звонишь Вадиму? — саркастично усмехнулась Ольга. — Или опять советуешься с твоей юристкой-подружкой? Такая… зависимая.

Екатерина подняла глаза. Лицо её было почти безмятежным.

— Это полиция, — чётко произнесла она. — Вошли в мою квартиру без разрешения. Отказываются уходить. Да, есть угрозы. Они здесь, прямо сейчас.

На секунду в комнате повисла тишина. Юрий замер, Ольга выронила подушку, Анна Павловна побагровела от ярости.

Свекровь одним прыжком оказалась рядом и вырвала телефон.

— Ты с ума сошла?! — заорала она. — Хочешь опозорить сына? Что скажут в полиции? Что подумают о нашей семье?!

Но страх уже не держал Екатерину. Всё стало ясно. Эти люди никогда не станут её семьёй. А Вадим давно выбрал свою сторону — и это была не её сторона.

— Верни телефон, — сказала она спокойно. — Или к обвинению в незаконном вторжении добавится ещё и кража.

Именно в этот момент дверь открылась, и внутрь вошёл Вадим, держа в руках охапку алых роз. Его кашемировое пальто было расстёгнуто, а на лице играла довольная улыбка.

— Ну как, удалось разыграть невесту? — весело спросил он, но взгляд его потемнел, когда он заметил телефон в руке матери.

Анна Павловна, Ольга и Юрий вдруг загоготали, как по команде. Напряжение исчезло, сменившись преувеличенным смехом.

— Ты бы видел её лицо, когда я сказала, что мебель отправили в утиль! — заливаясь смехом, воскликнула Ольга. — Она чуть не потеряла сознание!

— А она ещё пыталась вызвать полицию! — хмыкнул Юрий, аккуратно возвращая книгу на полку. По его лбу катились капли пота. — Актриса слабенькая. Сразу видно — блефует.

Екатерина молча наблюдала за этой внезапной переменой: ещё секунду назад они хозяйничали в её доме как свои, а теперь разыгрывали невинную комедию.

Вадим подошёл к ней, обнял за плечи и поцеловал в щёку. От него пахло дорогим одеколоном и едва уловимыми женскими духами. Екатерина инстинктивно отодвинулась.

— Не злись, никто не собирается здесь жить. Это была проверка, чтобы понять, насколько ты стойкая. Мама говорит, что настоящая Никитиха должна быть выдержана и спокойна.

Он снова попытался прижать её к себе, но Екатерина отступила. Что-то внутри неё окончательно оборвалось. Все детали сложились в единую картину: давление Анны Павловны, странное поведение Вадима, насмешки Ольги… Это был не случайный срыв — это был показательный урок, урок покорности, который они хотели преподнести ей перед свадьбой.

— Стойкость и выдержка? — голос Екатерины прозвучал ровно, но в комнате повисло напряжение. — Тогда, боюсь, я провалила ваш тест.

Она медленно оглядела всех: высокомерную Анну Павловну, самодовольную Ольгу, грубого Юру и самого Вадима — человека, которому она доверяла, но которого, оказывается, совсем не знала. Их смех, будто иглы, колол изнутри.

— Деточка, не сердись, — свекровь похлопала её по плечу своими ухоженными пальцами, украшенными массивными кольцами. — Просто проверили твою закалку. Хотелось знать, что собой представляешь.

— Теперь вы знаете, — тихо произнесла Екатерина. — Убирайтесь из моей квартиры.

Все рассмеялись, решив, что она шутит. Ольга даже подмигнула мужу, как бы говоря: «Какая интересная невестушка».

— Свадьбы не будет, — уже громче добавила Екатерина. — Хотели проверить меня на прочность? Получите результат. Вон из моего дома. Все!

Улыбка медленно исчезла с лица Вадима. Он недоумённо посмотрел на мать, ожидая поддержки.

— Катя, ты чего? Это же просто розыгрыш! Такое было и у Ольги, когда она выходила замуж! — он протянул руку, желая успокоить её, но Екатерина отпрянула.

— Больше никакой свадьбы. Ты решил проверить меня? Вот и получил ответ. Вы — жалкие люди. А теперь убирайтесь.

Тишина опустилась на комнату. Анна Павловна перестала улыбаться.

— Перестань истерить, Екатерина! Это безобидная шутка! В приличных семьях умеют принимать такие испытания, — она поправила ожерелье. — Вадим, скажи ей!

— Безобидная? — голос Екатерины стал громче. — Вы ворвались в мой дом, выбросили мои вещи, унижали меня. Ты, Вадим, стоял и молчал, пока они называли меня ничтожеством. Какой же ты муж, если не можешь защитить свою невесту?

Вадим сделал шаг вперёд, пытаясь обнять её.

— Солнышко, ну прости… Я думал, ты поймёшь…

Звук пощёчины ударил по воздуху. Щёка Вадима вспыхнула, а Екатерина с трудом сдержала слёзы.

— Не смей меня трогать! Никогда больше! — она решительно направилась к двери, выталкивая его в коридор.
Затем она сняла с пальца кольцо — подарок, который он вручил три месяца назад, когда просил её руки. Она бросила его ему в карман.
— Подлец! Ничтожество! Решил проверить меня? Думал, я буду терпеть всё это? — она повернулась к Анне Павловне. — А вы, взрослая женщина, решили поиздеваться над человеком, который вас уважал? Ну что же, смеётесь? Запомните: свадьбы не будет. Я тебя ненавижу, Вадим.

Анна Павловна побледнела. Впервые за весь день она выглядела потерянной.

— Катенька, возможно, мы действительно перегнули, — в её голосе зазвучали нотки раскаяния. — Не принимай скоропалительных решений. Мы можем всё обсудить спокойно.

— Вон! — Екатерина указала на дверь. — Все вон. Сейчас же. Или я вызываю полицию.

Ольга и Юрий, до этого с издёвкой наблюдавшие за происходящим, поняли, что дело становится серьёзным. Они молча двинулись к выходу.

— Кажется, мы действительно переборщили, — прошептала Ольга, считая, что её никто не услышит. — Может, не стоило сразу с её вещами?

— Похоже, свадьбы не будет, — ответил Юрий. — Братец напортачил.

— Не говори так! — прошипела Ольга. — Они помирятся. Просто нужно время. Все невесты нервничают перед свадьбой.

Екатерина подошла к Вадиму, который всё ещё стоял, растерянный и подавленный.

— Убирайтесь все. Ни слова больше о свадьбе. Такого человека я никогда не возьму в мужья.

И каждое слово было словно гвоздь в крышку гроба их отношений.

Только сейчас она заметила Лидию Петровну — подругу Анны Павловны, тоже присутствующую на этом «экзамене невесты».

— Вон! — повторила Екатерина. — Я вас не просила учить меня жизни. Тем более — в моём собственном доме.

— Екатерина, прекрати истерику! — начала женщина. — Мы немного пошутили. Посмеялись и всё. Не стоит делать из этого трагедии.

— Вон! — Екатерина уже кричала. — Вы мне чужие. Я вас не приглашала.

— Через три дня свадьба! — воскликнула Анна Павловна. — Платье «Vera Wang», ресторан «Белый лебедь», фотографы из «FotoStudio». Ты вообще понимаешь, сколько это стоит?

Екатерина качала головой, игнорируя материальные аргументы. Для Анны важнее всего были деньги и внешний лоск, а не чувства сына или её собственные.

— Вы затеяли этот цирк — пусть и платите. Спасибо, что показали своё настоящее лицо. Хотя бы до свадьбы узнала правду. А теперь — вон!

С силой захлопнув дверь, Екатерина почувствовала первое облегчение за сегодняшний день. За дверью послышались голоса: жалобный Вадим, упрекающая Анна Павловна…

Но она больше не слушала.

Только тогда, когда они ушли, Екатерина позволила себе заплакать. Горечь унижения, боль предательства, разрушившаяся мечта — всё вырвалось наружу. Но вместе со слезами пришло осознание: она не просто разорвала помолвку — она спасла себя от жизни с мужчиной, который не защитил её даже тогда, когда его семья унижала её.

— Думали, я какая-то глупая девочка, которой можно вертеть? Как бы не так!

Гнев постепенно уступил место горькой пустоте. Она села на край кровати, машинально разглаживая покрывало.

— Жалко, конечно, что свадьба не состоится… Столько планов было, — прошептала она. — Но время есть. Я обязательно найду того, кто достоин любви. Только не его. — взгляд метнулся к двери. — Не этого лжеца и его мерзкой семьи с фальшивыми улыбками и лицемерием.