— Арендаторам? Андрей ничего не говорил про арендаторов. Он сказал, что я могу спокойно жить здесь. Я даже вещи перевезла, как видишь.Олеся достала телефон: — Я звоню Андрею. — Звони, — пожала плечами свекровь. — Он в курсе, что я здесь.Андрей не брал трубку. Олеся набрала еще раз, потом еще. Наконец он ответил:— Да, Олеся? Я занят немного.— Андрей, — перебила она, — что твоя мать делает в моем доме? Она переставила мебель и выбросила мои вещи!Трубка на несколько секунд замолчала.

— Андрей? — Олеся, успокойся, — наконец произнес он. — Мама просто хотела сделать дом уютнее. Она же для нас старается.— Для нас?! Она выбросила вещи моих родителей! И почему она вообще там? Я же сказала, что хочу сдавать дом!— Я думал, мы это обсудили, — голос Андрея звучал устало. — Тебе что, жалко? Дом все равно пустовал.— Он пустовал, потому что это мой дом, и я так решила! И сегодня сюда приедут арендаторы, с которыми я договорилась неделю назад!— Ты не можешь так поступить с моей мамой. Она уже обосновалась там.— Обосновалась?! Без моего разрешения?! — Олеся почти кричала. — Андрей, приезжай сюда немедленно и забери свою мать.Она отключилась, не дожидаясь ответа.Вероника Николаевна наблюдала за ней с легкой улыбкой: — Что, Андрюша не поддержал тебя? Неудивительно. Он хороший сын, заботится о матери. У нас в семье это ценится.

— Это не ваш дом, — твердо сказала Олеся. — Я здесь хозяйка, и я решаю, кто тут будет жить.

— Ты эгоистка, Олеся, — покачала головой свекровь. — Мы с Андреем дали тебе крышу над головой в городе, а ты жалеешь пустующий домик для его родной матери.

— Вы не давали мне крышу над головой. Андрей — мой муж, и мы живем вместе в его квартире. Такое бывает в семьях.

— В его квартире, которую купила я! — повысила голос Вероника Николаевна. — И я имею право получить что-то взамен!

***

Ситуация становилась все более напряженной, когда во двор въехала еще одна машина. Андрей примчался из города в рекордно короткие сроки.

— Что тут происходит? — спросил он, входя в дом и оглядывая преобразившуюся гостиную.

— Твоя мать вломилась в мой дом, переставила мебель и выбросила вещи моих родителей, — отчеканила Олеся.

— Какая грубость! — всплеснула руками Вероника Николаевна. — Я не вламывалась, у меня есть ключ. А вещи были старые, страшные, я просто сделала здесь уютно.

Андрей растерянно переводил взгляд с жены на мать:

— Мама, ты действительно выбросила вещи?

— Я не выбрасывала ничего ценного, — отмахнулась Вероника Николаевна. — А то, что выбросила, давно пора было выкинуть. Хлам!

— Это были вещи моих родителей! — в глазах Олеси стояли слезы ярости. — Кто дал вам право решать, что с ними делать?

— Андрей сказал, что я могу тут жить, — пожала плечами свекровь. — А жить среди старья я не могу. У меня давление.

Олеся повернулась к мужу:

— Это правда? Ты сказал ей, что она может тут жить?

Андрей виновато опустил глаза:

— Я сказал, что, возможно, она сможет тут погостить какое-то время. Но я не давал разрешения выбрасывать вещи!

— Какое-то время? — вмешалась Вероника Николаевна. — Андрюша, ты обещал, что я могу жить здесь все лето! Я даже квартиру сдала на три месяца!

— Что? — Олеся и Андрей воскликнули одновременно.

— Ты сдала свою квартиру? — недоверчиво спросил Андрей.

— Да, сдала. На три месяца. Семье с Урала, они приехали тут работать, — Вероника Николаевна выглядела очень довольной собой. — Так что теперь мне некуда идти.

— И когда ты собиралась мне об этом сказать? — Андрей был явно шокирован.

— Я думала, ты поймешь. Ты же сам предложил, чтобы я пожила тут. А дома я не мебель поменяла, не ремонт затеяла — просто сдала на время. Что такого?

Повисло тяжелое молчание. Первой его нарушила Олеся:

— Вероника Николаевна, меня не интересуют ваши договоренности с сыном насчет моего имущества. Через полтора часа сюда приедут люди, которые будут снимать этот дом. У меня с ними предварительный договор.

— Какие еще люди? — нахмурилась свекровь.

— Семья с ребенком. Они будут жить здесь и платить мне арендную плату.

— Ты не можешь их сюда пустить! Я уже тут живу!

— Вы живете тут незаконно, без моего разрешения. Это называется самовольное проникновение в жилище.

— Ты угрожаешь мне законом? — глаза Вероники Николаевны гневно сверкнули. — Ты забыла, что живешь в квартире, которую я купила?

— Вы подарили эту квартиру Андрею. Она принадлежит ему, а не вам. А этот дом принадлежит мне.

— Андрей! — свекровь повернулась к сыну. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает? Неблагодарная! Мы ее приютили, а она…

— Мама, — прервал ее Андрей, — хватит. Давай успокоимся и поговорим как взрослые люди.

Он повернулся к Олесе:

— Олеся, ты не могла бы отменить встречу с этими арендаторами? Мама уже здесь, ей некуда идти. Может, пусть поживет до конца лета, а потом мы решим этот вопрос?

— Нет, — твердо ответила Олеся. — Я не могу и не хочу отменять встречу. Я обещала этим людям. Они рассчитывают на этот дом.

— А как же моя мама? Ей придется возвращаться в город, искать жилье!

— Это ее проблемы. Она сама сдала квартиру, не спросив ни тебя, ни меня. Она взрослый человек и должна отвечать за свои поступки.

Вероника Николаевна театрально схватилась за сердце:

— Ты слышишь, Андрюша? Твоя жена выгоняет меня на улицу! Собственную свекровь!

— Никто не выгоняет вас на улицу, — устало сказала Олеся. — Вы можете вернуться в город и снять квартиру на деньги, которые получили от сдачи своей.

— У меня давление! Мне нужен свежий воздух! Врач сказал…

— Мама, — осторожно начал Андрей, — а куда делись деньги от сдачи квартиры? Может, действительно снять что-то за городом?

Вероника Николаевна замялась:

— Я их отложила. На лечение. И вообще, что за допрос?

Неловкую тишину нарушил звук подъезжающей машины. Олеся выглянула в окно:

— Приехали арендаторы. Раньше, чем я ожидала.

— Что ты им скажешь? — спросил Андрей.

— Правду. Что дом сдается, как мы и договаривались.

— А моя мама?

— Это не моя проблема, Андрей. Если бы вы спросили моего разрешения, все могло быть иначе. Но вы поставили меня перед фактом.

Она вышла встречать гостей. Арендаторами оказались приятная молодая пара с маленькой дочкой. Они были в восторге от дома и участка.

— Здесь так чудесно! — восхищалась женщина. — И для Алисы отличное место — и воздух чистый, и есть где бегать.

— Когда мы сможем заехать? — спросил ее муж, протягивая Олесе задаток.

— Я… — Олеся запнулась, бросив взгляд на стоящих в дверях Андрея и его мать. — Мне нужно еще кое-что уладить. Давайте созвонимся завтра, хорошо?

Расстроенные неопределенностью арендаторы уехали, а Олеся вернулась в дом.

— Довольны? — спросила она, глядя на Андрея.

— Олеся, ну зачем ты так? — устало ответил он. — Давай найдем компромисс.

— Какой компромисс, Андрей? Твоя мать вломилась в мой дом, выбросила мои вещи, полностью изменила обстановку, и все это без моего разрешения! И ты еще спрашиваешь, почему я не иду на компромисс?

— Я не вламывалась! — возмутилась Вероника Николаевна. — У меня был ключ!

— Ключ, который вы получили от моего мужа, а не от меня — владелицы дома!

Вероника Николаевна покачала головой:

— Олеся, я всегда знала, что ты эгоистка. Но не думала, что до такой степени. Выгонять родную свекровь, которая дала тебе крышу над головой в городе…

— Вы мне ничего не давали! — не выдержала Олеся. — Хватит повторять эту ложь! Вы подарили квартиру своему сыну задолго до нашего знакомства. Он — собственник, не вы!

— Но если бы не я…

— Мама, хватит, — неожиданно твердо сказал Андрей. — Олеся права. Ты не имела права заявляться сюда без ее разрешения. И тем более не имела права выбрасывать ее вещи.

Вероника Николаевна изумленно уставилась на сына:
— Что? Ты на ее стороне? После всего, что я для тебя сделала?

— Я не на чьей-то стороне, мама. Я просто говорю, что ты поступила неправильно. И я был неправ, когда дал тебе ключ без ведома Олеси.

— Неблагодарный! — вскричала Вероника Николаевна. — Я отдала тебе квартиру! Я всю жизнь на тебя положила!

— И я всегда буду благодарен тебе за это, — спокойно ответил Андрей. — Но это не дает тебе права вмешиваться в нашу жизнь.

— Ну и оставайтесь тут вдвоем! — Вероника Николаевна схватила свою сумку. — А я поеду домой. Найду, где переночевать, не беспокойтесь!

Она выскочила из дома, громко хлопнув дверью. Через минуту послышался звук отъезжающей машины.

Олеся и Андрей остались одни в гостиной.

— Прости меня, — тихо сказал Андрей, глядя в пол. — Я не должен был давать ей ключ без твоего разрешения.

Олеся молчала, разглядывая незнакомую обстановку своего родного дома.

— Где мои вещи, Андрей? Те, что она не выбросила?

— Не знаю. Может, в кладовке? Давай посмотрим.

Они нашли часть вещей Олеси сваленными в кладовке. Некоторые были поломаны, другие испачканы. Любимое кресло ее отца исчезло бесследно, как и несколько памятных вещей.

— Она не имела права, — тихо сказала Олеся, держа в руках разбитую фоторамку с семейной фотографией.

— Знаю, — Андрей выглядел подавленным. — Я поговорю с ней. Заставлю извиниться. Она возместит ущерб.

— Дело не в вещах, Андрей, — Олеся бережно положила разбитую рамку на стол. — Дело в уважении. Твоя мать не уважает меня, мои решения, мою собственность. И что хуже всего — ты поддерживаешь её в этом.

Андрей провёл рукой по волосам:

— Я не поддерживаю, я просто пытался всем угодить.

— Нельзя угодить всем, особенно когда одна сторона совершенно не считается с другой.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Олеся медленно обходила свой некогда уютный дом, который теперь стал чужим.

— Я позвоню арендаторам, — сказала она наконец. — Скажу, что могут заезжать через неделю. За это время нужно вернуть дом в порядок и вывезти вещи твоей матери.

— Олеся, может, не стоит торопиться? — осторожно спросил Андрей. — Мама сейчас расстроена. Ей действительно некуда идти.

Олеся резко повернулась к нему:

— Серьёзно? После всего, что произошло, ты всё ещё её защищаешь?

— Я не защищаю! Просто… она же моя мать.

— А я твоя жена! И это мой дом! — Олеся с трудом сдерживала слёзы. — Четыре года, Андрей. Четыре года я терпела её постоянное вмешательство в нашу жизнь. Её неожиданные визиты, её критику, её уверенность, что она имеет право распоряжаться нашим временем, нашей квартирой, а теперь и моим домом!

Андрей молчал, опустив голову.

— Ответь мне, — продолжила Олеся, немного успокоившись, — если бы моя мать вломилась в твою квартиру, переставила мебель и выбросила твои вещи — как бы ты себя чувствовал?

— Не сравнивай, — пробормотал Андрей. — Твоя мать никогда так не сделала бы.

— Именно! Потому что она уважает наше личное пространство. Потому что она понимает, что мы взрослые люди и сами решаем, как нам жить.

Олеся подошла к окну, глядя на знакомый с детства сад, который теперь тоже выглядел по-другому — часть кустов была обрезана, появились какие-то новые посадки.

— Я больше так не могу, Андрей.

— Что ты имеешь в виду? — он встревоженно посмотрел на неё.

— Я устала жить в постоянном напряжении. Устала от того, что твоя мать считает меня временным приложением к тебе. Устала доказывать, что имею право на собственное мнение и решения.

— Олеся, пожалуйста…

— Нет, послушай. Я много думала об этом последнее время. То, что произошло сегодня — это просто последняя капля. Я остаюсь жить здесь, в своём доме.

— Что? Но как же работа? Тебе придётся ездить…

— Найду новую работу ближе к дому или договорюсь о частичной удалёнке. Как-нибудь решу этот вопрос.

— А как же я? — растерянно спросил Андрей.

Олеся повернулась к нему:

— Это зависит от тебя. Ты можешь остаться со мной, и мы вместе будем строить нашу жизнь — без постоянного вмешательства твоей матери. Или ты можешь вернуться в город, к ней. Решать тебе.

— Ты ставишь мне ультиматум? Выбирать между женой и матерью?

— Нет, Андрей. Я прошу тебя выбрать между здоровыми и нездоровыми отношениями. Между уважением и неуважением. Я не прошу тебя отказаться от матери — я прошу установить границы в общении с ней.

Андрей опустился на незнакомый диван, который его мать поставила в доме Олеси:

— Я не знаю, что делать.

— Подумай, — мягко сказала Олеся. — У тебя есть время. А сейчас давай разберёмся с этим беспорядком.

Они провели весь день, приводя дом в порядок, возвращая на место уцелевшие вещи Олеси, составляя список того, что нужно будет купить взамен утраченного. Вероника Николаевна не звонила и не приезжала.

Вечером, когда они сидели на крыльце, наблюдая закат, Андрей тихо сказал:

— Я позвонил маме. Она остановилась у своей сестры.

— Это хорошо, — кивнула Олеся. — У неё есть где жить.

— Она всё ещё злится. Говорит, что ты настраиваешь меня против неё.

Олеся грустно улыбнулась:

— Я так и думала.

— Но я сказал ей, что она не права. Что она нарушила твои границы и должна извиниться.

— И что она ответила?

— Обиделась ещё больше. Сказала, что я неблагодарный сын и что ты меня совсем окрутила.

— Неудивительно.

Они помолчали. В наступающих сумерках сад выглядел таинственно и умиротворённо.

— Я решил, — тихо сказал Андрей. — Я остаюсь с тобой. Здесь.

Олеся повернулась к нему, удивлённо приподняв брови:

— А как же работа?

— Можно ездить. Не так уж и далеко. К тому же, я давно думал о смене работы. Может, это хороший повод.

Олеся осторожно взяла его за руку:

— А твоя мама?

— Я буду общаться с ней. Но на наших условиях. С уважением к твоим границам и к нашей семье.

Он крепко сжал её руку:

— Прости меня, Олеся. Я должен был давно это сделать. Должен был защищать нас, а не потакать маме во всём.

Олеся прислонилась к его плечу:

— Нам будет непросто. Твоя мама не смирится так легко.

— Знаю. Но теперь мы вместе в этом. По-настоящему вместе.

Прошёл месяц. Олеся и Андрей обустроились в загородном доме. Как и предполагала Олеся, Вероника Николаевна не извинилась и не признала своей неправоты. Более того, она начала распускать среди родственников слухи о «неблагодарной невестке», которая «увела сына из семьи» и «выгнала свекровь на улицу».

Некоторые родственники поверили ей и стали холодно относиться к Олесе. Другие, зная характер Вероники Николаевны, отнеслись к её рассказам скептически.

Андрей регулярно навещал мать в городе, но она неизменно встречала его упрёками и обвинениями в адрес Олеси. Постепенно его визиты становились короче и реже.

— Мама не меняется, — грустно говорил он, возвращаясь от очередного визита. — Всё ещё считает, что ты её обокрала, забрав меня.

— Ей нужно время, — отвечала Олеся, хотя в глубине души сомневалась, что свекровь когда-нибудь изменит своё отношение.

В конце лета Вероника Николаевна неожиданно приехала к ним. Олеся встретила её настороженно, но вежливо.

— Проходите, Вероника Николаевна, — она открыла дверь. — Андрей будет рад вас видеть. Он в саду.

Свекровь окинула её холодным взглядом и прошла в дом, не сказав ни слова. Олеся глубоко вздохнула и пошла на кухню готовить чай.

— Андрюша! — донёсся до неё голос свекрови из сада. — Как ты тут живёшь? В такой глуши? Возвращайся в город, к людям!

Олеся не слышала, что ответил Андрей, но через несколько минут они вместе вошли в дом. Андрей выглядел напряжённым, но решительным.

— Мама, — сказал он, когда они сели за стол, — я рад, что ты приехала. Но ты должна понять: это наш дом. Мы с Олесей сами решаем, как нам жить.

— Конечно, сынок, — неожиданно покладисто ответила Вероника Николаевна. — Я просто беспокоюсь о тебе. Мать имеет право беспокоиться, верно?

Олеся промолчала, разливая чай.

— Я вот что подумала, — продолжила свекровь, деланно улыбаясь. — Мне тут Нина Петровна, ваша соседка, сказала, что напротив вас продаётся дом. Небольшой, но уютный. Как раз для одинокой пожилой женщины.

Олеся замерла с чайником в руке. Андрей удивлённо посмотрел на мать:

— Ты хочешь купить дом здесь?

— А что такого? — пожала плечами Вероника Николаевна. — Ты же сам говорил, что мне нужен свежий воздух. И я буду рядом с тобой. Буду помогать с хозяйством, с готовкой…

Она бросила торжествующий взгляд на Олесю.

— Мама, я не думаю, что это хорошая идея, — осторожно сказал Андрей.

— Почему это? — Вероника Николаевна явно ожидала другой реакции. — Ты что, не хочешь, чтобы твоя мать была рядом?

— Дело не в этом. Просто… мы с Олесей только начали строить нашу жизнь здесь. По-своему. И мне кажется, нам нужно пространство. Самостоятельность.

— Самостоятельность? — фыркнула свекровь. — От родной матери? А от неё, — она кивнула в сторону Олеси, — значит, не нужна самостоятельность?

— Вероника Николаевна, — тихо сказала Олеся, — мы с Андреем — семья. Муж и жена. Мы живём вместе, и это нормально. Но вы — его мать, и у вас должна быть своя жизнь.

— Не указывай мне, как жить! — резко ответила свекровь. — Андрей, ты слышишь, как она со мной разговаривает?

— Мама, прекрати, — твёрдо сказал Андрей. — Олеся ничего плохого не сказала. И она права. У тебя должна быть своя жизнь, а у нас — своя.

— Значит, ты всё-таки выбрал её, а не меня, — Вероника Николаевна поджала губы. — Ну что ж, я так и знала.

Она резко встала из-за стола:

— Не буду вам мешать. Но запомни, сынок: мать у тебя одна, а жены… жёны приходят и уходят.

С этими словами она направилась к выходу. Андрей пошёл за ней:

— Мама, не нужно так. Давай поговорим спокойно.

— Не о чем говорить! — отрезала она, выходя из дома. — Ты сделал свой выбор.

Хлопнула дверца машины, заурчал мотор, и Вероника Николаевна уехала, не попрощавшись.

Андрей вернулся в дом и тяжело опустился на стул:

— Я надеялся, что она поймёт.

Олеся подсела к нему и взяла за руку:

— Не вини себя. Ты сделал всё, что мог.

— Но она моя мать.

— И всегда будет ею. Даже несмотря на все разногласия. Просто ей нужно время, чтобы принять изменения.

Они оба понимали, что примирения со свекровью в ближайшее время не предвидится. Вероника Николаевна была не из тех, кто признаёт свои ошибки или меняет свои взгляды.

Но сидя в уютной гостиной своего дома, держа в руках руку мужа, Олеся впервые за долгое время чувствовала покой. Они выстояли. Сохранили свою семью и определили её границы. И даже если Вероника Николаевна никогда не смирится с этим, даже если она продолжит считать невестку виноватой во всех бедах — это уже не сможет разрушить то, что они построили вместе.

Иногда для счастья нужно не только любить и прощать, но и уметь защищать то, что тебе дорого. Даже если для этого приходится говорить «нет» тем, кого любишь.