— Вик, ты что, с Андреем разошлась? — спросила она за обедом в кафе.— Типа того, — уклончиво ответила Вика, ковыряя вилкой салат.— Из-за чего?Вика рассказала. Ленка слушала, качая головой.— Во дела, — присвистнула она. — Триста тысяч! Да за такие деньги можно было полквартиры купить в ипотеку.— Можно было, — согласилась Вика. — Теперь нельзя.— И что думаешь делать?— Не знаю. Родители предлагают остаться у них, растить ребёнка вместе. Но им уже под семьдесят, какие из них помощники?— А Андрей что?— Звонит каждый день. Пишет. Обещает исправиться, клянётся, что больше такого не повторится. — Веришь?

Вика пожала плечами. — Хочется верить. Но как? Он же даже не понимает, в чём проблема. Думает, дело в деньгах. Вернёт, мол, и всё будет хорошо. — А дело не в деньгах? — Не только. Дело в приоритетах. Я думала, мы семья. А оказалось, что его семья — это он и его мама. А я так, приложение.Ленка помолчала, размешивая кофе. — Знаешь, что я тебе скажу? Мужики все такие. Мой тоже к мамочке каждые выходные ездит, на даче ей помогает. Я сначала бесилась, а потом поняла — бесполезно. Приняла как данность.— И живёшь? — Живу. Десять лет уже. Двое детей. Счастлива? Не знаю. Но стабильно.— Стабильно, — повторила Вика. — А любовь? — Любовь? — Ленка усмехнулась. — Вик, нам по тридцать с лишним. Какая любовь? Быт, дети, ипотека. Романтика закончилась лет десять назад. Вика смотрела в окно. За стеклом шёл снег, прохожие кутались в шарфы, спешили по своим делам. Где-то там, в их с Андреем квартире, он сейчас, наверное, сидит за компьютером, пытается работать. Или лежит на диване, смотрит сериалы. Один.

Ей стало жалко его. И себя. И их нерождённого ребёнка.

— Ладно, — сказала она. — Пойду работать. Спасибо за обед.

— Вик, — окликнула её Ленка. — Подумай хорошенько. Второго шанса может не быть. В нашем возрасте найти нормального мужика — это как в лотерею выиграть.

Вика кивнула и вышла из кафе.

Вечером того же дня к родителям Вики приехала Елена Сергеевна. Галина Петровна открыла дверь и растерялась — на пороге стояла статная женщина в дорогом пальто, с идеальной укладкой и маникюром.

— Добрый вечер. Я мама Андрея. Можно мне поговорить с Викой?

— Проходите, — Галина Петровна посторонилась. — Вика! К тебе пришли!

Вика вышла из комнаты и замерла. Свекровь она видела всего несколько раз — на свадьбе, на днях рождения, на новый год. Елена Сергеевна всегда держалась отстранённо-вежливо, словно давая понять: ты мне не очень подходишь, но я терплю тебя ради сына.

— Здравствуй, Вика, — свекровь сняла перчатки. — Нам нужно поговорить.

Они сели в зале. Родители Вики тактично удалились на кухню, хотя отец явно хотел остаться.

— Я пришла извиниться, — начала Елена Сергеевна. — И прояснить ситуацию.

Вика молчала, ожидая продолжения.

— Андрей не говорил мне, что берёт ваши общие сбережения. Я думала, у него есть свободные деньги. Если бы знала…

— Что бы изменилось? — перебила Вика. — Вы бы отказались?

Елена Сергеевна помолчала.

— Наверное, нет, — честно призналась она. — Ситуация была критическая. Но я бы предложила другие варианты. Кредит, например. Или заложила бы золото.

— Золото?

— У меня есть украшения. Наследство от мамы. Я берегу их для Андрея, для его будущей семьи, — она посмотрела на Вику. — Для тебя и вашего ребёнка.

Вика почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Я не знала…

— Многого ты не знаешь, — Елена Сергеевна достала из сумочки конверт. — Здесь сто пятьдесят тысяч. Половина суммы. Остальное отдам, как только продам дачу.

— Я не могу…

— Можешь и должна. Это ваши деньги. Я не имела права их брать, пусть и по незнанию.

Вика взяла конверт дрожащими руками.

— Спасибо.

— Не благодари. Лучше скажи — ты вернёшься к моему сыну?

— Не знаю.

— Он извёлся весь. Не ест, не спит, работать не может. Знаешь, я всегда считала его самостоятельным, взрослым. А он, оказывается, без тебя жить не может.

— Без меня или без того, чтобы кто-то о нём заботился?

Елена Сергеевна улыбнулась — неожиданно тепло, по-человечески.

— Знаешь, я тоже так думала сначала. Что он женился, чтобы я его к другой женщине отпустила. Но нет. Он тебя любит. По-настоящему. Просто он… Как бы это сказать? Не умеет он правильно расставлять приоритеты. Я виновата, наверное. Растила одна, баловала.

— Почему вы мне это говорите?

— Потому что я хочу внуков. И хочу, чтобы у них были и мама, и папа. Вместе.

Они сидели молча. За стеной тикали часы, на кухне звякала посуда — родители Вики явно прислушивались к разговору.

— Я подумаю, — наконец сказала Вика.

— Подумай. Но не тяни долго. Мужчины — они как дети. Без присмотра быстро портятся.

Елена Сергеевна встала, надела перчатки.

— И ещё, Вика. Я понимаю, что ты можешь не вернуться. Это твоё право. Но знай — дверь всегда открыта. И для тебя, и для ребёнка. Вы моя семья, хочешь ты этого или нет.

Она ушла, оставив Вику одну. Та сидела, сжимая конверт с деньгами, и думала. О том, что жизнь сложнее, чем кажется. О том, что идеальных людей не бывает. О том, что любовь — это не только романтика, но и умение прощать.

Через три дня Вика позвонила Андрею.

— Привет, — сказала она.

— Вика! — голос у него был хриплый, словно простуженный. — Ты как? Как себя чувствуешь?

— Нормально. Токсикоз начался.

— Тебе нужно что-нибудь? Могу привезти…

— Андрей, давай встретимся. Поговорить надо.

— Конечно! Где? Когда?

— Завтра, после работы. В нашем кафе на Арбате.

— Буду. Обязательно буду.

Вика положила трубку и посмотрела на тест для беременности, который всё ещё лежал на её тумбочке. Две полоски. Две жизни — её и малыша. А может, три? Время покажет.

Кафе на Арбате было их местом. Здесь они познакомились пять лет назад — Вика пришла с подругами, Андрей сидел за соседним столиком с ноутбуком. Подруги ушли, а они проговорили до закрытия.

Теперь Андрей сидел за тем же столиком и нервно теребил салфетку. Он похудел за эти дни, под глазами залегли тени. На нём был тот самый свитер, который она ему подарила на прошлый день рождения.

— Привет, — Вика села напротив.

— Привет. Ты отлично выглядишь.

— Врёшь. Я видела себя в зеркале.

Они замолчали. Официантка принесла меню, но оба отмахнулись — есть не хотелось.

— Два чая, пожалуйста, — попросила Вика. — Зелёный и чёрный.

— Ты теперь зелёный пьёшь? — удивился Андрей.

— Беременным рекомендуют. Меньше кофеина.

Снова тишина. За окном шли люди, светили витрины, играл уличный музыкант. Обычная московская жизнь.

— Твоя мама приходила, — сказала Вика.

— Знаю. Она рассказала.

— И деньги принесла. Половину.

— Я тоже кое-что принёс, — Андрей достал из рюкзака папку. — Договор. Я продал машину.

— Что? Зачем?

— Затем, что мне важнее семья, чем железка на колёсах. Здесь сто восемьдесят тысяч. С маминым — триста тридцать. Даже больше, чем было.

Вика смотрела на документы, не веря глазам.

— Но ты же любил эту машину…

— Люблю. Но тебя люблю больше.

Принесли чай. Вика грела руки о чашку, собираясь с мыслями.

— Андрей, дело не только в деньгах. Ты понимаешь это?

— Понимаю. Теперь понимаю. Я должен был спросить тебя, обсудить. Мы же семья.

— А твоя мама?

— Мама — это мама. Я буду помогать ей, это мой долг. Но не за счёт нашей семьи. Никогда больше.

— Обещаешь?

— Клянусь.

Вика протянула руку через стол. Андрей накрыл её своей ладонью.

— Знаешь, — сказала она, — мой отец говорит, что ты маменькин сынок.

— Наверное, так и есть. Был.

— И что любовь — это не только розы и свидания. Это ещё и быт, и компромиссы, и умение слышать друг друга.

— Я готов учиться.

— И я готова. Но у нас есть условие.

— Какое?

— Все важные решения — только вместе. Касается это денег, воспитания ребёнка, помощи родителям — неважно. Только вместе. Договорились?

— Договорились.

Они сидели, держась за руки, и смотрели друг на друга. В глазах Андрея была надежда, в глазах Вики — осторожная радость.

— И ещё, — добавила она. — Мы снимаем квартиру. Отдельную. Чтобы жить втроём — ты, я и малыш. Без мам, пап и прочих родственников.

— Согласен. Когда переезжаем?

— Не так быстро. Сначала найдём подходящий вариант. С детской, в хорошем районе, недалеко от парка…

— С балконом, — добавил Андрей. — Ты всегда мечтала о балконе.

— С балконом, — улыбнулась Вика. — И чтобы окна не на дорогу.

— И чтобы соседи приличные.

— И магазин рядом.

Они начали строить планы — робко, осторожно, словно боясь спугнуть хрупкое перемирие. Но с каждым словом становилось легче, теплее, роднее.

— Вик, — вдруг сказал Андрей. — А как мы назовём? Ну, малыша?

— Не знаю ещё. Рано думать.

— Если девочка, может, Соня? В честь твоей бабушки?

Вика почувствовала, как глаза наполняются слезами. Хорошими слезами.

— А если мальчик?

— Не Андрей, — твёрдо сказал он. — Хватит с нас одного Андрея в семье.

Они рассмеялись — впервые за эти дни.

Возвращались к родителям Вики вместе. Шли пешком, не спеша, держась за руки. Снег хрустел под ногами, фонари отбрасывали длинные тени.

— Знаешь, — сказал Андрей, — я думал эти дни… Мы ведь могли всё потерять. Из-за моей глупости.

— Не только твоей. Я тоже хороша — сбежала, хлопнула дверью. Могла бы и поговорить спокойно.

— Ты имела право обидеться.

— Имела. Но семья — это не про права. Это про умение договариваться.

Они остановились у подъезда. В окнах горел свет — родители ждали.

— Твой отец меня убьёт, — вздохнул Андрей.

— Не убьёт. Поворчит и успокоится. Главное — веди себя уверенно.

— Легко сказать…

Вика повернулась к нему, положила руки на плечи.

— Андрей. Мы справимся. Правда? Со всем справимся — с бытом, с родителями, с ребёнком?

— Справимся, — твёрдо сказал он. — Обязательно справимся.

Они поднялись на третий этаж. За дверью слышались голоса — родители Вики о чём-то спорили.

— Готов? — спросила Вика, доставая ключи.

— Готов.

Дверь открылась. На пороге стояла Галина Петровна с кухонным полотенцем в руках.

— Ой, Андрюша! — всплеснула она руками. — А мы уж думали… Серёжа, иди сюда! Дети вернулись!

Из комнаты вышел отец. Посмотрел на Андрея исподлобья, буркнул:

— Ну что, блудный сын, вернулся?

— Сергей Михайлович, я…

— Молчи. Сначала поешь. Мать пельмени сварила, остывают. А потом поговорим.

И пока они шли на кухню, Вика поймала взгляд отца и увидела в нём облегчение. Он ворчал для порядка, но был рад, что дочь не осталась одна.

За столом сидели вчетвером. Ели пельмени, пили чай, говорили о пустяках. О погоде, о ценах, о соседке с пятого этажа, которая опять завела собаку. Обычный семейный ужин.

— Кстати, — сказала Галина Петровна, — тут внизу квартира освобождается. Марь Иванна к дочери переезжает. Может, посмотрите? Недорого сдаст, я уверена.

Вика с Андреем переглянулись.

— Посмотрим, — сказал Андрей. — Обязательно посмотрим.

— Только это, — отец махнул вилкой, — чтобы без фокусов. Договор нормальный, всё по закону. И платить вовремя.

— Само собой, Сергей Михайлович.

— И чтобы внука ко мне водили. Каждую неделю минимум.

— Пап, какого внука? Может, внучка будет, — улыбнулась Вика.

— Внучка так внучка. Главное — чтобы здоровенькая. И чтобы на деда похожа была, а не на этого… программиста.

— Серёжа! — одёрнула его жена.

— А что? Я просто констатирую факт. Гены — великое дело.

Андрей усмехнулся. Вика под столом сжала его руку. Всё будет хорошо. Не сразу, не просто, но будет.

За окном падал снег, укрывая город белым покрывалом. Где-то в этом городе была квартира, которая станет их домом. Где-то ждала работа, друзья, новые испытания и радости. А пока они сидели за семейным столом, пили чай и строили планы.

Потому что семья — это не про идеальных людей. Это про тех, кто рядом. Кто готов прощать, учиться, меняться. Кто выбирает любовь каждый день заново, несмотря на обиды и разочарования.

И когда Вика положила руку на живот, где росла новая жизнь, она знала точно: у этого малыша будет семья. Не идеальная, но настоящая. И папа, который научится расставлять приоритеты. И мама, которая научится не убегать от проблем. И две бабушки, и два дедушки, которые будут спорить, чьи гены сильнее.

Обычная семья. Обычная жизнь. Обычное счастье.

А большего и не надо.