– Мне кажется, или в этой квартире становится всё труднее дышать? – Марина Николаевна демонстративно распахнула окно в гостиной, не спрашивая разрешения хозяйки. – На улице декабрь, – тихо заметила Анна, прикрывая окно. – И мы только что включили отопление.– Ах, так ты решаешь, когда моему сыну должно быть тепло или холодно? – свекровь резко развернулась, сверля невестку колючим взглядом. – А ты не думаешь, что Диме может быть некомфортно в такой духоте? Николай Петрович, до этого молча сидевший в кресле с планшетом, едва заметно вздрогнул, но не поднял глаз. За тридцать пять лет брака он научился становиться невидимым в подобные моменты.

– Мама, мне нормально, – подал голос Дмитрий из кухни, где он заваривал чай. – Давайте просто спокойно посидим и… – Тебе не нормально! – отрезала Марина Николаевна. – Просто ты всегда молчишь. Весь в отца! А я вижу, как ты мучаешься в этой… – она обвела рукой просторную гостиную, – в этой конуре.Анна почувствовала, как внутри всё сжалось. Её квартира, её личная гордость, плод стольких лет упорного труда и экономии, снова подвергалась унизительной критике.– Марина Николаевна, – начала она максимально спокойным тоном, – давайте все-таки… – И не начинай! – перебила свекровь. – Вечно ты споришь. Я же о вас забочусь! Вот, кстати, – она полезла в объемную сумку, – я тут присмотрела вам новые шторы. В спальню. Эти унылые серые портьеры давно пора сменить.

– Мы не будем менять шторы, – твердо сказала Анна. – Мы с Димой вместе их выбирали, и нас всё устраивает.– Вместе? – Марина Николаевна саркастически хмыкнула. – Мой сын никогда не любил серый цвет. Это ты его заставила?

– Мама! – Дмитрий вышел из кухни с чашками на подносе. – Хватит, пожалуйста. Давайте просто попьем чай.

– Конечно-конечно, – свекровь картинно вздохнула. – Чай… А вот у нас дома всегда был ужин по воскресеньям. Нормальный, горячий ужин, а не какие-то бутерброды…

Анна сжала кулаки. Они с Димой оба работали допоздна, и воскресенье было единственным днем, когда они могли позволить себе просто расслабиться. Но свекровь будто специально выбирала именно этот день для своих визитов – незваных и некстати.

А началось всё два года назад…

Анна познакомилась с Дмитрием пять лет назад, когда уже купила квартиру. Она тогда работала в престижной гимназии преподавателем английского языка и параллельно вела частные уроки. Каждая минута её жизни была расписана – утром уроки в школе, вечером занятия с учениками, в выходные подработка переводами. Многие считали её трудоголиком, но у Анны была цель – собственное жильё.

К тридцати годам мечта осуществилась. Она взяла ипотеку и купила уютную двухкомнатную квартиру в новом районе. Целый год ушел на ремонт – каждая мелочь выбиралась с любовью, каждый сантиметр пространства был продуман до мелочей.

С Дмитрием они столкнулись в кофейне возле её гимназии. Он работал инженером в строительной компании неподалеку. Высокий, с добрыми карими глазами и застенчивой улыбкой – Аня влюбилась почти сразу.

– Знаешь, – сказал он после третьего свидания, – ты такая… необычная. Самостоятельная.

– Это комплимент? – улыбнулась она.

– Конечно! Просто… я таких раньше не встречал.

Позже Анна поняла, почему. Марина Николаевна, его мать, полностью контролировала жизнь сына. Дмитрий был поздним и единственным ребенком – долгожданным мальчиком после двух замерших.

– Я чуть с ума не сошла, пока его вымолила, – часто говорила свекровь. – Он же у меня особенный, не такой, как все.

Особенность Димы заключалась в том, что он, тридцатичетырехлетний мужчина, до встречи с Анной жил с родителями и позволял матери решать за себя любые вопросы – от выбора носков до планирования отпуска.

Их роман развивался стремительно. Через полгода Дмитрий сделал предложение. И тут начались первые звоночки.

– Мальчик мой, ты уверен? – Марина Николаевна поджала губы, разглядывая фотографию будущей невестки. – Она же старше тебя!

– Мама, всего на год…

– И потом, учительница… Это так несерьезно. Вот Оленька Петрова – другое дело. Помнишь Оленьку? Дочка маминой подруги, работает в банке…

Но Дмитрий впервые в жизни настоял на своем. Возможно, потому что Анна действительно была не похожа на других его знакомых девушек. Она не искала покровительства, не нуждалась в постоянной опеке и точно знала, чего хочет от жизни.

Первая серьезная стычка со свекровью произошла еще до свадьбы. На семейном ужине, где родители впервые встречались, Марина Николаевна заговорила о будущем семейном гнезде:

– Мы с отцом готовы помочь с первым взносом. Присмотрели чудесную квартиру в нашем районе…

– Спасибо, но в этом нет необходимости, – мягко ответила Анна. – У меня есть квартира.

– Своя? – Марина Николаевна изумленно подняла брови. – На учительскую зарплату?

– Я много работала, – просто ответила Анна.

– И что же, мой сын будет жить в чужой квартире?

– Мама! – попытался вмешаться Дмитрий.

– Молчи! – отрезала Марина Николаевна. – Ты всегда был слишком мягким. Весь в отца.

Николай Петрович, до этого молча жевавший салат, никак не отреагировал на выпад жены.

После свадьбы начался настоящий кошмар. Марина Николаевна считала своим долгом приходить к молодым каждый день. Она критиковала всё – от расстановки мебели до способа варки макарон.

– Дима привык, чтобы спальня была оформлена в теплых тонах, – говорила она, демонстративно морщась при виде серо-голубых стен. – И шторы нужно повесить другие. И вообще, кто же ставит кровать у окна?

– Мам, мне нравится, как есть, – пытался возражать Дмитрий. +

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЭТОЙ ИСТОРИИ ЗДЕСЬ — НАЖМИТЕ ЗДЕСЬ ЧТОБЫ ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ