— Олесь, а ты куда кастрюлю с холодцом дела? — Валентина Павловна рылась в холодильнике с видом хозяйки, проводящей ревизию. — Я же специально к Новому году готовила.Олеся замерла с тряпкой в руках. Третий раз за неделю. Третий раз свекровь забирала то, что она готовила для друзей. — Мам, так это мы на завтра оставляли, — робко вмешался Артём из-за компьютера. — К нам Серёга с Наташкой придут…,Медовый месяц для троих — Ой, да ладно тебе! — махнула рукой Валентина Павловна, уже упаковывая судки в пакет. — Молодые, чего им холодец? Пиццу закажете. А у папы завтра день рождения двоюродного брата, надо же что-то принести.
👉Здесь наш Телеграм канал с самыми популярными и эксклюзивными рассказами. Жмите, чтобы просмотреть. Это бесплатно!👈
Олеся сжала тряпку так, что костяшки пальцев побелели. В горле встал ком — не от обиды, от бессилия. Она два дня варила этот холодец по бабушкиному рецепту, выбирала на рынке самые лучшие куски…— Артём, — она старалась говорить ровно, — мы же договаривались.Муж поднял на неё виноватые глаза и тут же отвел взгляд.— Олесь, ну что ты… Мама же старалась.— Я старалась! — голос предательски дрогнул. — Я варила!— Ой, Олеся, ну что ты как маленькая? — Валентина Павловна уже застёгивала сумку. — Не жалко же для семьи? Мы ведь не чужие.«Не чужие». Это слово преследовало Олесю с самой свадьбы. Не чужие — значит, можно приезжать без предупреждения. Не чужие — значит, можно занять гостевую комнату, которую они обустраивали как кабинет. Не чужие — значит, можно диктовать, какие шторы вешать и где ставить диван. — Пап, ты чего в прихожей застрял? — крикнула Валентина Павловна. — Бери сумки, поехали!
Виктор Андреевич молча кивнул. За три года Олеся ни разу не слышала, чтобы он спорил с женой. Может, потому и сын такой вырос — покладистый, неконфликтный. Удобный.
Дверь захлопнулась. Олеся села на табурет и уткнулась лицом в ладони.
— Олесь… — Артём неуверенно погладил её по плечу. — Ну не расстраивайся. Сварим ещё.
— Когда? — она подняла на него глаза. — Когда, Артём? У меня завтра смена до восьми, потом магазин, готовка… А твоя мама придёт и опять всё заберёт!
— Она не нарочно…
— Да нарочно она! — Олеся вскочила, отшвырнув его руку. — Нарочно! Видеть не может, что у нас своя жизнь! Своя семья!
— Но они же мои родители…
— А я кто? Обслуга при твоих родителях?Артём молчал, разглядывая рисунок на линолеуме. Олеся знала — сейчас он скажет своё коронное «давай не будем ссориться». И она сдастся. Как всегда.
— Знаешь что? — она вдруг выпрямилась. — Хватит. Послезавтра венчание. Наше венчание, Артём. Наша свадьба перед Богом. И наш медовый месяц.
— Ну да, конечно наш…
— С твоими родителями?!
Артём поёжился.
— Олесь, ну они же уже билеты купили. Отель забронировали. Мама так мечтала о Турции…
— Мама мечтала?! — голос Олеси взлетел до визга. — А я? Я о чём мечтала? О медовом месяце вчетвером? О том, как твоя мама будет критиковать мой купальник и рассказывать, какая я неправильная жена?
— Не преувеличивай…
— Помнишь нашу свадьбу? — Олеся села обратно, внезапно обессилев. — Помнишь, как она весь вечер рассказывала гостям, что ты мог бы найти получше? Что Ленка Сидорова — вот это была бы невестка?
— Она просто волновалась…
— Она меня ненавидит, Артём. Тихо, вежливо, по-интеллигентски ненавидит. И ты это знаешь.
Молчание повисло между ними тяжёлым занавесом. Где-то на кухне капала вода из неплотно закрытого крана. Олеся считала капли, как в детстве считала до ста, когда родители ругались.
— Я поговорю с ней, — наконец выдавил Артём.
— Поговоришь? — Олеся устало усмехнулась. — Как ты говорил про гостевую комнату? Про воскресные обеды? Про ключи от нашего дома?
Артём снова уткнулся взглядом в пол. Олеся встала, подошла к окну. За стеклом их маленький дворик утопал в сумерках. Она так мечтала об этом доме — своём, их с Артёмом. Посадить яблоню, разбить клумбы, повесить качели для будущих детей…
Только вот дом оказался не совсем их.
Самолёт набирал высоту. Олеся откинулась в кресле, закрыла глаза. Венчание прошло как в тумане — она механически повторяла слова за батюшкой, держала свечу, шла за Артёмом вокруг аналоя. Валентина Павловна весь обряд простояла с таким лицом, будто хоронит сына, а не на таинство брака провожает.
— Олесь, — Артём тронул её за руку, — ты чего такая напряжённая? Мы же в отпуск летим.
— Вчетвером, — буркнула она, не открывая глаз.
— Ну Олесь… Они в другом отеле будут. Мы будем встречаться только на пляже и за ужином.
«И за завтраком. И на экскурсиях. И вечерами у бассейна», — мысленно продолжила Олеся.
— Простите, — стюардесса наклонилась к ним, — могу я попросить ваши посадочные талоны? Есть небольшая путаница с местами.
Олеся нехотя полезла в сумку. Рядом зашуршал пакетами Артём.
— Вот, — он протянул девушке талоны.
— Так… Кудрявцев Артём, Кудрявцева Олеся… — стюардесса нахмурилась. — А где талоны Кудрявцева Виктора и Кудрявцевой Валентины?
— Они… — Артём растерянно оглянулся. — Они должны быть где-то сзади. Эконом-класс.
— В списках пассажиров их нет, — стюардесса проверила планшет. — Вы уверены, что они на этом рейсе?
Олеся медленно открыла глаза. Артём уже вскочил с места, пытаясь разглядеть родителей в хвосте самолёта.
— Может, они опоздали? — предположила стюардесса. — Регистрация закрылась довольно рано.
— Не может быть, — Артём был бледен как полотно. — Мы вместе приехали в аэропорт. Вместе регистрировались…
Олеся отвернулась к иллюминатору. За стеклом проплывали облака — белые, пушистые, похожие на вату.
— Артём, — она взяла его за руку, заставляя сесть. — Успокойся. Может, они правда опоздали.
— Как опоздали? Мы же вместе…
Телефон Артёма завибрировал. Он схватил его трясущимися руками.
— Мама? Мам, где вы? Самолёт уже… Что? Куда в Сочи? Какой Сочи?!
Олеся прикусила губу, стараясь не улыбнуться. В сумке, надёжно спрятанные в потайном кармашке, лежали две квитанции об обмене билетов. Стамбул на Сочи. Бизнес-класс, всё включено, прямо как Валентина Павловна любит.
— Но как… Почему… — Артём выглядел потерянным. — Мам, мы же договаривались… Что значит «Олеся знает»?
Олеся взяла у него телефон.
— Валентина Павловна? Да, это я. Нет, Артём не в курсе. Я поменяла вам билеты сегодня утром, пока вы завтракали. Сочи прекрасен в это время года. Что? Да, специально. Нет, это не обсуждается. Приятного отдыха.
Она отключила телефон и сунула его в сумку.
— Олеся… — Артём смотрел на неё как на незнакомого человека. — Что ты наделала?
— Подарила нам медовый месяц, — она откинулась в кресле и закрыла глаза. — Настоящий. Вдвоём. Как и должно быть у молодожёнов.
— Но… Мама… Она же…
— Обидится? Возможно. Скандал устроит? Вероятно. Перестанет каждые выходные жить в нашем доме? Определённо.
— Олеся, это же моя мать!
— А я твоя жена, — она открыла глаза и посмотрела на него в упор. — Жена, Артём. Не приложение к твоим родителям. Не бесплатная домработница. Не девочка, которую можно воспитывать. Жена. И если ты этого не понимаешь, то зачем мы венчались?Артём молчал. За иллюминатором проплывала бесконечная синева.
— Знаешь, — вдруг сказал он, — а ведь ты права.
Олеся удивлённо повернулась к нему.
— Права, — повторил Артём. — Мама действительно… перебарщивает. И я… я всегда иду у неё на поводу. Прости.
— Правда?
— Да. Наверное, мне стоило раньше… Но она же всегда так убедительно говорит. И вроде всё для нашего блага хочет…
— Артём, — Олеся взяла его лицо в ладони, — она хочет блага для себя. Чтобы сын был рядом, чтобы всё контролировать, чтобы оставаться главной женщиной в твоей жизни. Это нормально для матери. Но ненормально для жены сына.
— И что теперь? +