— Алиночка, мне нужно открыть тебе душу… Чувствую, что мой конец близок. Ты должна знать правду, даже если после этого возненавидишь меня, — начала свекровь, сжимая руку Алины.Алина замерла. Когда она успела стать для неё «Алиночкой»? Обычно свекровь называла её «змеёй подколодной», «ведьмой» или ещё каким-нибудь обидным словом. А тут вдруг — «Алиночка». Видимо, правда говорят, что перед смертью человек меняется, начинает осознавать свои ошибки. Наверное, это и произошло с Марией Викторовной. Алина работала медсестрой в больнице, куда её бывшая свекровь попала с сердечным приступом. Оценить серьёзность ситуации она не могла — не врач, но шептались, что шансов на выздоровление мало. С бывшим мужем Алина так и не встретилась: то ли он не навещал мать, то ли их пути просто не пересеклись. Да и говорить им было не о чем… Он когда-то причинил ей такую боль, что она даже видеть его не хотела. Всё началось, когда подошло время рожать. Муж не радовался предстоящему отцовству, ворчал, что они ещё не встали на ноги, а теперь ему одному придётся тянуть семью. Алина обещала найти подработку на дому, чтобы не сидеть у него на шее. Но, видимо, ребёнок был никому не нужен — даже свекровь бросала косые взгляды и говорила, что Алина слишком торопится.
Когда Алина попала в больницу, врачи решили делать кесарево, хотя раньше никаких показаний для этого не было. Она пыталась дозвониться до свекрови, которая работала заведующей родильного отделения, надеясь, что та заступится за неё. Но Мария Викторовна не ответила. После наркоза Алине сообщили, что девочка умерла ещё в утробе. Это была самая страшная новость в её жизни. В тот день часть её самой умерла. Она мечтала уйти вслед за своей малышкой, которую хотела назвать Катенькой. Отношения с мужем рухнули. Он обвинял её в том, что она не смогла сохранить ребёнка, а свекровь подливала масла в огонь. Всё закончилось разводом, в котором виноватой оказалась Алина.
И вот теперь Мария Викторовна лежала в больнице, где Алина работала медсестрой, и нуждалась в уходе. Сына рядом не было. Как и его новой жены. Видимо, женщина стала ненужной своим родным.
— Не говорите ерунды! Вы обязательно поправитесь! — попыталась утешить её Алина, но та лишь махнула рукой.
— Ничего уже не будет хорошо… Ты сама это понимаешь… Но ты хорошая женщина. Жаль, что я не разглядела этого сразу и поддержала сына, когда он решил расстаться с тобой. Ты должна знать, Алиночка, что кесарево тебе сделали не просто так… — Сердце Алины сжалось. Она догадывалась, что что-то было не так, но услышать это вслух было невыносимо. — И твой ребёнок не умер. Его подменили на мертворождённого… А твою дочь, мою внучку… Вашу малышку… Отдали на удочерение в богатую семью.
В ушах зазвенело так, что Алина едва не закричала. Ноги подкосились, и она с трудом удержалась на ногах. Она смотрела на свекровь и видела не слабую, больную женщину, а чудовище… Настоящее чудовище, которое лишило её счастья.
— Почему? — прошептала Алина, голос её был глухим, словно из другого мира.
— Андрей не хотел детей. Ты же знала… Он только начинал строить карьеру, подавал большие надежды. Теперь он многого добился, а ребёнок бы ему помешал. Он боялся, что ты станешь требовать алименты, если он решит развестись… Что будешь нервы ему трепать, а ему нужно было сосредоточиться на работе. Он уговорил меня избавиться от ребёнка, отдать его и убедить тебя, что малыш умер. Понимаешь, я ради сына на всё была готова, лишь бы он стал успешным… Но теперь, глядя в лицо смерти, я понимаю, какой груз на себе несу. Сможешь ли ты простить меня, Алиночка?
— Как вы могли?.. — прошептала Алина, её голос дрожал, а мысли путались, словно клубок ниток, который невозможно распутать. Слёзы текли по её щекам, оставляя мокрые следы. — Где? Где моя дочь? — выдохнула она, словно каждое слово давалось с невероятным трудом. Боль сжимала её горло, не давая дышать.
— В тумбочке… Там записная книжка… На первой странице адрес… — свекровь говорила с трудом, её голос был слабым, но в нём слышалась горечь. — Только ничего уже не изменить. Он… он очень влиятельный человек. Властный. Он не отдаст тебе дочь…
— Это мы ещё посмотрим! — сквозь зубы процедила Алина. Её руки дрожали, когда она открыла тумбочку и схватила блокнот. Вырвав листок с адресом, она почти выбежала из палаты, не оглядываясь.
— Алина, прости меня… — хриплый голос Марии Викторовны донёсся до неё уже из-за спины.
— Бог простит… — бросила Алина, не оборачиваясь.
Она не могла больше находиться рядом с этим человеком. С тем, кто отнял у неё часть души, разрушил её жизнь. В голове пульсировала только одна мысль — увидеть дочь. Пять с половиной лет! Она уже такая большая… Живая… Слёзы снова накатили, но Алина смахнула их и почти бегом направилась к кабинету начальства. Она что-то сказала о срочном деле, даже не помня, как именно объяснила свой уход. Дорога до указанного адреса прошла как в тумане. И вот она стоит у ворот огромного особняка, понимая, что просто так войти и забрать ребёнка не получится. Постепенно до неё начало доходить, что для самой девочки это станет шоком. Она ведь уже привыкла к другой жизни, к другой маме… Но хотя бы увидеть её… Хотя бы одним глазком…
На крыльце её встретил мужчина. Он был статен, хорош собой, но в его глазах читалась холодная пустота. Откуда-то из глубины двора доносился детский смех, и сердце Алины сжалось. Оно рвалось туда, к дочери…
— Вы няней устраиваться? — спросил мужчина, оценивающе глядя на неё.
— Няней? — переспросила Алина, не отрывая взгляда от двора, откуда доносился детский голос.
— Разве нет? — он слегка нахмурился. +