Марина швырнула сумку на тумбочку в коридоре, сняла туфли и, не включая свет, прошаркала в кухню. Бессмысленный день на работе, транспорт — как в аду, и только мысль о том, что дома тихо и никто не лезет, удерживала её от нервного тика.— Почему я должна съехать? Это моя квартира! — я гневно смотрела на свекровь, которая привела свою дочь жить ко мнеНо на кухне свет уже горел.И сидела там — она.Здесь наш Телеграм канал с самыми популярными и эксклюзивными рассказами. Жмите, чтобы просмотреть. Это бесплатно!
В халате с мятой ромашкой, с чашкой чая и выражением лица, будто она хозяйка этой квартиры последние лет двадцать.— Ты дома уже? А я вот подумала — чего мне ждать, зашла чайку попить. У вас же тут уютно, — с добродушной улыбкой протянула Татьяна Ивановна, свекровь.
Марина встала в дверях и молчала. Она считала до пяти. Потом до десяти. Потом выдохнула: — Уютно — это когда никто без спросу не залезает в твою квартиру ключами, которые «на всякий случай». Ну не начинай. Я ж не чужая. Я ж тебе как мать… — Нет, не как мать. Мать мне звонила сегодня. Она спросила, как у меня дела, а не сунула нос в чайник и не шарила по шкафчикам. Сколько раз я просила — звоните заранее, ладно? Татьяна Ивановна фыркнула и обиженно отставила чашку.— Ты такая нервная стала. Может, это от одиночества? Андрей всё работает да работает… А сестра его, Ольга, бедная, плачет — снимать квартиру ей не на что. А в общежитии… Там же тараканы. Марина молчала. Она смотрела на свекровь, как врач — на пациента, который забыл таблетки, но всё равно уверен, что прав. — Хочешь, угадаю? — проговорила Марина устало. — Сейчас ты скажешь, что ей лучше будет здесь. Потому что «ей надо учиться», а я взрослая, могу и «потерпеть». — Ну что ты, я же не диктатор, — улыбнулась Татьяна Ивановна, — но ты сама подумай. Молодая девочка, вся в надеждах, впереди жизнь… А у тебя что? Квартира, работа, муж. Что тебе ещё?
Марина медленно подошла к столу, села напротив.
— Квартира, работа, муж. А ты случайно не забыла, что квартира — моя? Купленная задолго до того, как Андрей влез в неё с чемоданом и обещанием «я всегда на твоей стороне».
Татьяна Ивановна поправила ворот халата и вдруг резко стала деловой:
— Да ты не кипятись. Я просто говорю — может, ты бы подумала о съёме. Ну временно. С Ольгой бы здесь пожили, а вы с Андреем — где-нибудь поближе к его работе. Всё логично.
— Как у тебя всё просто. Мне — снять. Ольге — жить. А ты тут как управляющая домом. Тарифы, я смотрю, уже установлены.
— Ну не обижайся. Я ж ради семьи стараюсь. Вот ты станешь мамой — поймёшь. У тебя же пока детей нет… — тут её голос стал мягче, почти сладким.
Марина встала.
— У меня пока нервы есть. И мозги, чтоб не впускать в свою жизнь людей, которые пришли, сняли тапки и начали руководить. Передай Ольге: тараканы — тоже живые существа. Пусть учится уживаться.
И вышла из кухни, оставив свекровь наедине с недопитым чаем.
Андрей пришёл ближе к девяти. Как всегда, тихо — будто извинялся за сам факт своего появления.
— Ты не поверишь, кто у нас был, — сказала Марина, даже не обернувшись от плиты.
— Мама заходила? — неловко.
— Нет. Она репетировала выселение. Всё серьёзно — с планом, с аргументами, с будущим Ольги. Слово «обжитое пространство» прозвучало трижды.
Андрей сел за стол.
— Ну ты же понимаешь, у неё забота такая. Ольга ж молодая, ей поступать…
— А мне — сдаваться?
Он помолчал.
— Я просто между вами двумя не хочу быть. Вы обе — характерные, упрямые…
— Ты не между. Ты — рядом. Просто всё время с ней рядом.
Он откинулся на спинку стула, посмотрел на жену.
— Ты хочешь, чтобы я выгнал собственную мать?
— Я хочу, чтобы ты сказал ей: «Мама, это не наша квартира. Это квартира моей жены. Мы тут в гостях. Мы живём здесь по любви, а не по праву рождения».
— Марин, ну ты тоже понимаешь, я с ней рос. Мы с Ольгой — вообще вчетвером жили в однушке. Ты бы видела, как там было. Может, ты и не понимаешь…
— Конечно не понимаю. Я просто купила квартиру. На себя. До тебя. Без мамы, без сестры, без пафоса. Поэтому у меня нет опыта ютиться. И, прости, желания — тоже.
Он встал.
— Я поговорю с ней. Но давай без истерик. Ты иногда бываешь… резкая.
Марина посмотрела на него с удивлением.
— Резкая? Хорошо. Тогда следующий раз ты поговори с моей рукой. Она тебя и встретит.
Через два дня они втроём сидели на семейном ужине. Картошку с котлетами молча перекладывали из миски в тарелки, будто перебирали завещание.
Ольга смотрела в телефон, делая вид, что её тут нет. Татьяна Ивановна открыла шампанское.
— Ну, за новое начало!
Марина подняла бровь.
— У кого оно, простите?
— Да ладно, не будь такой. Мы тут посоветовались. Ольге неудобно в общаге. Ты уезжаешь на работу в семь. Андрей — почти не ночует. Квартира простаивает.
— Простаивает, — медленно повторила Марина. — Это не корова. Это не амбар. Это мой дом.
Ольга вжалась в спинку стула.
— Мам, может, не надо?..
Но Татьяна Ивановна уже вошла в раж:
— Девочка ты глупая. Это не тебе решать. Я мать. Я лучше знаю. А Марина… Она поймёт. Женская солидарность!
Марина встала, взяла бокал, посмотрела в глаза свекрови.
— Солидарность — это когда ты не подсовываешь девочке твоего сына расписание его жены. А теперь, если вы все так хорошо всё обдумали, то предлагаю перенести обсуждение в другое помещение. Где-нибудь за пределами моего дома.
Андрей молчал.
Это и было самое страшное.
Через неделю в коридоре появились коробки.
— Это временно, — буркнул Андрей. — Пока не найдём вариант.
Марина посмотрела на них — красные, с надписями «учебники», «бельё», «косметика». Всё аккуратно уложено. Не на два дня.
Она развернулась, подошла к своему письменному столу, открыла ящик и достала документы. +