— Если бы не она, вы бы жили в другом месте, — отрезала Ольга. — Но факт в том, что квартиру вы получили по закону, а не потому что мама так захотела. И она не имеет права распоряжаться вашим жильем.Нина Петровна поджала губы:— Я, кажется, не вовремя. Пойдемте, ребята, — обратилась она к племяннице с мужем. — Тут нам не рады.— Нина Петровна, я не это имела в виду, — попыталась сгладить ситуацию Ольга. — Просто есть определенные границы…Но свекровь уже демонстративно направилась к выходу. Сергей бросил на Марину укоризненный взгляд и пошел за матерью.
— Мама, подожди… Когда дверь за ними закрылась, Марина бросила нож на стол и плюхнулась на стул.— Ну вот, теперь Сергей на меня обидится.— Да ладно тебе, — Ольга села рядом и обняла подругу за плечи. — Рано или поздно это должно было случиться. Нельзя же так жить.— Ты не понимаешь, — вздохнула Марина. — Для Сергея мать — это святое. Он никогда не встанет на мою сторону в открытую.— Тогда тебе придется научиться защищать свой дом самой, — твердо сказала Ольга. — Иначе так и будешь всю жизнь терпеть эти визиты.Вечером, когда гости разошлись, а дети легли спать, Сергей наконец вернулся домой. Он был непривычно тихим и задумчивым.— Ну что, сильно мама обиделась? — спросила Марина, готовясь к очередному выяснению отношений.— Не то слово, — Сергей устало опустился в кресло. — Всю дорогу до метро говорила, какая ты неблагодарная и как она для нас старалась. — А ты что?
— А что я? Слушал, — он помолчал. — Знаешь, я вдруг понял, что она действительно перегибает палку. Эта квартира — наш дом. И мы сами решаем, кого и когда приглашать.
Марина удивленно посмотрела на мужа:
— Ты серьезно?
— Абсолютно, — кивнул Сергей. — Я поговорю с ней. Объясню, что так больше продолжаться не может.
— Она не поймет.
— Должна понять. В конце концов, я ее сын, а не наоборот.
На следующий день Сергей поехал к матери. Вернулся поздно, измотанный.
— Ну как? — с тревогой спросила Марина.
— Было сложно, — вздохнул Сергей. — Сначала слезы, обвинения, потом признание, что ей просто хотелось похвастаться перед родственниками.
— И к чему пришли?
— Я объяснил, что мы ценим её помощь с пропиской, но эта квартира — наш дом, и мы сами решаем, кого приглашать. Она обиделась, конечно. Сказала, что больше не придёт, но это горячность. Остынет.
Прошел месяц. Нина Петровна не звонила и не приходила. Марина уже начала беспокоиться — не случилось ли чего? Но потом свекровь все-таки позвонила. И, что удивительно, вежливо спросила, можно ли дядя Толя с семьёй из Перми переночует день-два после поездки в Турцию.
— А заодно я покажу, как живёт мой сын, — добавила она уже привычным тоном, но тут же осеклась. — Если вы не против, конечно.
Марина, оценив этот маленький шаг, согласилась. В конце концов, свекровь тоже имела право гордиться тем, что ее сын хорошо устроился — пусть даже и благодаря расселению, а не собственным заслугам.
Когда дядя Толя с женой и сыном-подростком приехали, Нина Петровна была непривычно сдержанна. Она все еще проводила экскурсию по квартире, но уже без прежнего апломба.
— А это кухня, — говорила она. — Марина тут все сама обустроила, у нее отличный вкус.
Марина удивленно приподняла брови, но промолчала. Может, и правда что-то изменилось?
Вечером, когда гости устроились в гостевой комнате (бывшем кабинете Сергея, который теперь официально стал гостевой), Нина Петровна задержалась на кухне, помогая Марине с посудой.
— Знаешь, — неожиданно сказала она, — я думала, что имею право приводить людей. Мне казалось, без меня вы бы не получили эту квартиру.
— Нина Петровна…
— Дай договорить, — свекровь подняла руку. — Я много думала и поняла: да, я помогла с пропиской, но квартиру вы получили по закону. Это ваш дом, не мой.
Марина застыла с тарелкой в руках.
— Просто мне всю жизнь нечем было похвастаться, — продолжила свекровь. — Муж рано умер, барак, завод… А тут такая квартира, внуки. Хотелось показать всем, что у меня тоже всё хорошо.
— Я понимаю, — кивнула Марина. — Вы всегда можете приходить, просто…
— Просто нужно предупреждать заранее, — закончила Нина Петровна. — Я поняла.
Они помолчали, продолжая мыть посуду.
— А знаешь, — вдруг сказала Нина Петровна с хитрой улыбкой, — я ведь тоже не в накладе осталась. Мне дали однушку в новом доме, с ремонтом. Тридцать три квадрата на одну меня — это же дворец по сравнению с той комнатушкой, где я раньше жила! Так что можно сказать, мы все выиграли от этого расселения.
Марина улыбнулась. Может, не все так плохо? Может, они наконец научатся уважать друг друга?
Но через неделю, когда Нина Петровна снова позвонила и спросила, можно ли привести свою подругу Клавдию «просто на часок, показать квартиру, её тоже расселяют. Ей интересно, что её ждёт», Марина поняла — до полного взаимопонимания еще далеко. Но первый шаг сделан. И это уже что-то.