Кристина стояла перед зеркалом в небольшой, стерильно чистой туалетной комнате офиса, вцепившись в край раковины, как будто только это удерживало её от падения. Руки дрожали, дыхание было сбивчивым, тушь растеклась по щекам черными потеками, похожими на следы от слез, но слез не было — не осталось ни сил, ни слез.В голове снова и снова звучала одна единственная мысль, как разбитая пластинка:
«Почему? За что он так с ней?»
Всего каких-то двадцать минут назад, в конференц-зале, где собрались почти все сотрудники компании, её унизили. Открыто, жестоко и — что хуже всего — публично. Виктор Андреевич, владелец компании, человек с безупречной деловой репутацией и… её свёкор, произнёс слова, от которых у Кристины земля ушла из-под ног. — Кристина Сергеевна, вы уволены. И не просто уволены — вы с треском вылетаете отсюда! Такие, как вы, максимум могут полы мыть в бухгалтерии, а не руководить ей! — громогласно объявил он, сверля её ледяным взглядом. — Ваш диплом, небось, на Черкизовском рынке купили? Или профессорам кое-что другое предлагали за оценки?После этих слов зал взорвался: кто-то усмехнулся, кто-то опустил глаза, кто-то — похлопал. Кто-то… откровенно наслаждался её падением. Смех раздался, как эхо по катастрофе её жизни. Кристина смотрела в лицо каждому — никто не встал на её защиту. Только один взгляд поддержал её в этот момент — взгляд мужа.
Михаил. Её муж. Наследник компании. Человек, с которым они прошли десять лет брака, радостей и испытаний. И впервые за всё время она увидела его таким. Лицо побелело, челюсть напряглась, а в глазах вспыхнул огонь — не ярость, а что-то гораздо глубже. Презрение. К отцу.
— Хватит, — глухо, но отчётливо прозвучал голос Михаила, прорезая волну шёпотов и перешептываний. — Ты перешёл черту.
— Что ты сказал? — прищурился Виктор Андреевич.
— Я сказал: Хватит. Кристина — лучший финансист, что когда-либо работал в этой компании. Все её отчёты — эталон точности. Благодаря ей ты сохранил миллионы. И если ты этого не видишь, то слеп.
В зале повисла тяжелая тишина. Никто никогда не слышал, чтобы Михаил противоречил отцу, не то чтобы выступал против него при всех.Но Виктор Андреевич, как и всегда, ответил с хищной ухмылкой:
— Ты не позволишь? Мальчик, это МОЯ компания. Я решаю, кто в ней работает. И твоя жена всегда была тебе не пара. Простушка, провинциалка, пришла в мою империю и возомнила себя королевой. Я терпел её только ради тебя. А теперь — довольно. Это конец.
Конец. Как же это звучало в тот момент… как приговор. Как точка. Но что-то в ней отказывалось верить в это.
Кристина выскочила из зала, не дожидаясь финала сцены. Шепотки за спиной будто кололи кожу:
«Вот и всё», «Жалко, но чего она ожидала», «А говорила — финансовый гений…»Она едва добралась до туалета, закрылась изнутри и наконец позволила себе выдохнуть. Боль, предательство, обида — всё слилось в одно пульсирующее облако внутри. Но даже сквозь этот туман она не могла забыть последнюю фразу мужа. Та, что резанула сильнее всех.
— Была твоя компания, отец. Была…
Что он имел в виду? Это был просто порыв? Или…
Телефон вибрировал в кармане. Сообщение от Михаила:
«Любимая, не уезжай. Подожди меня. Нам нужно поговорить. Я должен был сделать это давно…»
Она замерла, вглядываясь в экран. Пальцы дрожали, но уже не от обиды — от неизвестности.
Из-за двери послышались голоса:
— Ты видел, как он на отца наехал?
— Говорят, у него давно был план создать свою компанию. Независимую.
— Неужели он решился?
— А ты не слышал? Он ведь еще месяц назад начал выводить активы…
Кристина вслушивалась в каждое слово. План? Какой план? Михаил никогда не говорил ей о таких намерениях. Он всегда был рядом, всегда советовался с ней, обсуждал каждый шаг.
Почему же молчал о таком?
И тогда в ней что-то перевернулось. Где-то глубоко внутри стало зарождаться нечто новое. Не страх, не обида — а уверенность.
Она не была слабой. Не была «чужой». Она выстроила свою карьеру с нуля, без чьей-либо протекции. Она спасала отделы от банкротства. Выводила сложные отчёты. Обучала персонал. Она стоила больше, чем позволяла себе думать.
И если Михаил действительно задумал нечто большее… то, возможно, это не конец. А начало.
Она вытерла слёзы, привела себя в порядок, посмотрела в зеркало и впервые за долгое время увидела не жертву, а женщину, способную начать с чистого листа — и выиграть.
В уютном кафе через дорогу от здания офиса царило привычное оживление: звенели ложечки о фарфор, перешептывались посетители, играла негромкая музыка. Но за маленьким столиком у окна, откуда открывался вид на знакомый вход в их прошлую жизнь, было напряжённо тихо.
Кристина сжала в ладонях тёплую чашку с латте, будто пытаясь согреться изнутри. Взгляд её был прикован к Михаилу — и чем дольше она смотрела, тем сильнее ощущала: что-то в нём изменилось. Вроде бы тот же человек, её муж, но теперь в нём чувствовалась твёрдость, внутренняя решимость, которой прежде не было.
Он посмотрел на неё, спокойно, без спешки, и взял её за руку. Его пальцы были теплыми, уверенными.
— Прости, — начал он, и голос его звучал не как извинение, а как признание. — Я должен был сделать это раньше. Защитить тебя. Противостоять отцу. Но я ждал… момента.
Кристина подняла брови:
— Момента для чего?
Михаил откинулся на спинку стула, задержал взгляд на стекле, за которым медленно проезжала машина, и выдохнул:
— Для того, чтобы забрать у него всё.
Эти слова прозвучали, как холодный ветер. Четко. Без колебаний. Кристина не сразу поняла смысл.
— Что ты… — начала она, но он уже продолжал: +