Алина проснулась не от будильника, а от странного ощущения — кто-то смотрит. Приоткрыла один глаз — в дверном проёме кухни торчала Наталья. В спортивных штанах с вытянутыми коленями, с чайником в руках и выражением лица, будто она только что увидела на Алине ожерелье царицы Клеопатры.— Опять этот айфон новый, да? — Наталья прищурилась, кивая подбородком в сторону стола, на котором Алина вчера оставила телефон. — Это же три моих алиментов за месяц.— Я мать-одиночка, а ты — жадная стерва! — золовка била кулаком по столу — Отдай мне свою вторую квартиру!
— Доброе утро, Наташ, — Алина села, натянув на себя халат. — Чайник вон там, на подставке, а зависть на полке в коридоре — унеси, как будешь уходить.— Ты такая смешная, Алин, правда, — Наталья усмехнулась, но не ушла. — А у тебя сколько уже квартир, напомни? Две? Или три? Я-то вот до сих пор с детьми по съёмным кочую. Муж козёл, алименты мизерные, сама пашу, как лошадь. А ты тут — на айфоне пельмени заказываешь.
Алина на автомате заваривала кофе — себе с корицей, Наталье с горечью. Заварилось давно. Уже несколько лет как.— У меня одна квартира, Наташ, и ипотека ещё десять лет. А вторая — ещё не куплена, я только присматриваюсь. Не надо драм, пожалуйста, не пятница же.
— Присматривается она… — Наталья опустилась на табурет у кухонного стола, всем видом показывая, что эта сцена не закончится, пока она не получит «Оскар» или квадратные метры. — Вот ты не думала, что кому-то нужнее? У меня два ребёнка, они по очереди в ванне делают уроки. Мальчику — десять, он должен в своей комнате спать, а не на кухне на раскладушке. Или ты про семейные ценности только на рекламе говоришь?— Наташа, — спокойно, но с напряжением в голосе, произнесла Алина. — Ты сейчас предлагаешь мне купить квартиру и отдать её тебе?
— А что, это бы показало, что ты — человек. А не просто глянцевая картинка на фоне ламината.
Алина хотела рассмеяться, но вышло как-то сухо. Она знала — Наталья не просто завидует. Она обижается. Ей кажется, что мир несправедлив: у неё — развод, кредиты, детская неврозная усталость, а у Алины — муж, стабильность и даже робот-пылесос, который уже успел стать предметом ненависти у всей родни.
— Слушай, — она поставила перед Натальей кружку с кофе, — ты меня сейчас обвиняешь в том, что я вышла замуж за твоего брата и не развелась? Или в том, что у меня нет двух детей от придурка, который сбежал в Тольятти и шлёт открытки вместо денег?— Не надо ехидничать. Я просто прошу помочь. Однокомнатная. Где-нибудь рядом. Ты сдавать всё равно будешь, я же знаю.
— Наташ, — Алина тяжело вздохнула. — Я не обязана покупать тебе квартиру. Даже если у тебя сто детей. Это… не так работает.
— Обязана, — не моргнув, ответила Наталья. — Ты в семье. Ты замужем за моим братом. Он — твой муж. А ты — типа моя сестра. Семья должна помогать. Вот ты думаешь, я к тебе просто так с утра пришла? Я с тремя показами квартир отказалась, чтобы по-человечески всё решить. По-семейному. Серьёзно. +