В пятницу вечером, когда Олег уже спал, на пороге появилась Регина Егоровна. Без предупреждения – просто позвонила в дверь.– Что-то вы тянете с оформлением дарственной, – с порога заявила она, проходя в гостиную. – Эдик обещал, что всё будет быстро решено.Копившаяся всё это время злость вдруг вырвалась наружу. Ну конечно, сын обещал – значит, можно даже не спрашивать её мнения. – Никакой дарственной не будет, Регина Егоровна, – отчеканила она. – Я уже сказала Эдуарду – это моя дача.– Как это не будет? – поразилась свекровь. – Я уже всё распланировала. Веранду снесём, только место занимает. Огород разобьём, теплицы поставим. А эти твои клумбы… – она пренебрежительно махнула рукой.

Дурдом какой-то! С чего свекровь решила, что она может так бесцеремонно требовать отдать ей дачу? И Эдуарду… Неужели он настолько ненавидел её дачу? Но почему? Она ведь была там так счастлива. Разве это плохо?Нет, это не плохо. Это прекрасно! Она имеет право быть счастлива.– Я сказала – нет. – Что значит «нет»? – возмутилась Регина Егоровна. – Эдик обещал…– Эдуард не имел права ничего обещать! Это моя дача! – Да хватит уже! – в комнату вошёл Эдуард. – Сколько можно твердить «моя, моя»? Мать квартиру отдала, а ты… – Так она не мне её отдала. Я ей ничем не обязана, мне не за что её благодарить, мне не за что ей платить! Квартиру отдала! – кричала Зоя. – Так почему я должна расплачиваться за её решения? Она сама подарила жильё Алёне, сама! А теперь претендует на мою дачу? – Мы все должны помогать друг другу! – вскочила Регина Егоровна. – Я помогла своей дочери, теперь ты должна помочь мне! – Мама, иди домой, – устало произнёс Эдуард. – Мы сами разберёмся.

Когда за свекровью закрылась дверь, Зоя повернулась к мужу:

– С меня хватит. Завтра я подаю на развод.

– Что?! – Эдуард побелел. – Ты с ума сошла? Из-за какой-то дачи?

– Не из-за дачи. Из-за предательства. Из-за того, что ты считаешь правильным лишить меня моего уголка счастья. Причём я даже не понимаю, из-за чего. Ради чего? Почему тебе так не даёт покоя эта дача?

– Но я же для семьи стараюсь! Ты же с этой дачей совсем на нас рукой махнула! Я тебя почти не вижу!

— То есть теперь я слишком много провожу времени на даче? Тебе было приятнее, когда я бесцветной тенью ходила по квартире, выполняя твои просьбы, пока ты сидел безвылазно за компом? Ты не можешь простить меня за то, что два раза в месяц тебе приходится самому из холодильника доставать приготовленный мной обед? И не приплетай сюда Олега, он очень любит мою дачу! Ему там хорошо!

– Прекрати истерику!

– Это не истерика. Это решение. Завтра я подаю заявление на развод. И на раздел имущества.

– Да ты… – задохнулся от возмущения Эдуард. – Да я тебя…

– Что? – спокойно спросила Зоя. – Ударишь? Или засудишь? Делай, что хочешь. Только учти – я не отступлю.

Она повернулась и ушла в спальню. Эдуард остался стоять посреди гостиной, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. А за стеной спальни Олег, проснувшийся от криков родителей, сидел на кровати, обхватив себя руками.

Утро следующего дня выдалось промозглым и серым. Зоя проснулась рано – впрочем, она почти не спала эту ночь. Эдуард остался ночевать в гостиной, и оттуда долго доносились приглушённые телефонные разговоры. Наверняка с матерью и сестрой…

Олег уже проснулся и сидел на кухне, гипнотизируя наскоро собранный бутерброд.

– Мам, вы с папой разводитесь? – тихо спросил он, не поднимая глаз.

У Зои сжалось сердце. Как объяснить десятилетнему мальчику то, что и взрослым-то не всегда понятно?

– Знаешь, солнышко, иногда так бывает… – начала она, но Олег перебил:

– Из-за дачи?

– Нет, родной. Не из-за дачи. Просто… Просто иногда люди не могут больше жить вместе. Даже если когда-то очень любили друг друга.

В дверях появился Эдуард – помятый, небритый, с покрасневшими глазами.

– Поговорим? – хрипло спросил он.

Зоя кивнула:

– Олежка, иди пока к себе, ладно?

Когда сын ушёл, Эдуард тяжело опустился на стул.

– Я всю ночь думал, – начал он. – Я пытался понять, может, ты права в том, что я… Ну злился на тебя из-за дачи. Но я знаю, что ты не права. Просто я же вижу, как ты там устаешь, мне больно видеть тебя такой. Ты же городская девочка! Это для моей мамы нормально жить на земле, копаться в огороде. Она в этом как рыба в воде. Да, я понимаю, тебе нравятся твои клумбы! Это здорово, можно ведь сделать так, чтобы всем было удобно: мама будет поддерживать дом и участок, ты будешь разводить цветочки в палисаднике, у Алёны будет своё жильё, а у меня счастливая и отдохнувшая жена. Что в этом плохого?

— Какая чудесная картинка! Вот только, Эд, ты забыл одну вещь: я безумно хотела дачу! Это была моя мечта. И я счастлива там! Там, а не здесь! Ты не думаешь обо мне! Ни секунды!

Эдуард молчал. Возразить было просто нечего.

– Всё закончено. Я подаю заявление на развод, – спокойно сказала она. – Через час встречаюсь с юристом насчёт раздела имущества.

Дальше всё закрутилось как в калейдоскопе: юристы, документы, суды… Эдуард пытался доказать, что дача – совместно нажитое имущество, но потерпел неудачу. Слишком уж очевидно было, что дача куплена на деньги с продажи унаследованной квартиры. А вот их квартира была куплена в браке и на общие деньги. Её пришлось продать, а деньги разделить.

Свою долю она использовала как первый взнос за двухкомнатную квартиру. Тяжело, но что поделать – сыну нужна своя комната.

Регина Егоровна пыталась скандалить, угрожала, даже пришла к Зое на работу – устроила истерику прямо в офисе. Но толку от этого не было. Крики и угрозы свекрови словно разбивались о невидимую стену – стену её решимости.

Труднее всего было с Олегом. Сложно принять новую реальность: ему пришлось сменить школу, искать новых друзей, привыкнуть, что родители больше не были вместе, что они видятся с папой только на выходных. Зое было тяжело смотреть, как мучается сын, но она понимала, что, если бы она осталась, хуже было бы всем, в том числе и Олегу.

Год спустя Зоя сидела на своей любимой веранде, потягивая утренний кофе. Осень выдалась особенно тёплой и сухой. Ветер срывал с деревьев последние листья. Именно поэтому они с Олегом решили провести его каникулы на даче.

– Мам, я гулять! – Олег выскочил на крыльцо, привычно чмокнул её в щёку. – Пацаны уже ждут, на великах покатаемся!

– Далеко не уезжайте! И к обеду чтоб был дома.

Зоя улыбнулась, глядя вслед сыну. Развод дался ему нелегко, но здесь, на даче, он всегда оживал. Может, потому что тут ничего не изменилось – те же качели, те же футбольные ворота, те же друзья по соседству. А может, просто научился жить по-новому.

Она и сама научилась. Да, платить ипотеку непросто, приходится экономить. Но зато никто не претендует на её дачу, на её идеальное место. Никто не планирует за её спиной, как распорядиться её имуществом и её жизнью. Никто не указывает, где посадить цветы, а где картошку. Никто не требует «жить как положено».

Отношения с Эдуардом постепенно выровнялись – просто теперь они общаются только по поводу сына. Регина Егоровна после развода в её жизни больше не появлялась. Вроде бы ей в итоге всё же пришлось жить вместе с Алёной. Что ж, у каждого свой путь…

Зоя поставила пустую чашку на столик и потянулась. Впереди выходные, приедут друзья – будут жарить шашлыки, болтать обо всём на свете, смеяться… Всё как раньше. Даже лучше!