Алексей хлопнул глазами. Похоже, мозг его в этот момент обрабатывал фразу по типу «Ошибка 404: доступа нет».Нина Петровна подалась вперёд.— Слушай, ты сама подписала доверенность! Сама! Мы тебя что, силком заставляли?!— Доверенность — это не билет в казино, — сухо ответил Виталий. — А если нужно будет, мы ещё уголовку подтянем. За злоупотребление доверием.

На этих словах у Нины Петровны как-то сразу испортился цвет лица.Прошло три месяца тяжёлых разбирательств.Марина моталась по судам, следила за сроками, учила странные юридические термины. Иногда плакала в туалете. Иногда — в метро. Иногда — прямо на лестнице своего временного жилья.
Но не сдалась.

И вот — день суда.

Алексей сидел рядом с адвокатом, понурив голову. Его дорогой пиджак казался на два размера больше, чем надо — словно вместе с деньгами ушла и уверенность.

Нина Петровна встала, собралась было что-то сказать, но судья холодно пресёк:

— Ваша речь неуместна. Рассматриваем факты, а не семейные трагедии.

Марина сидела, сжав кулаки под столом. Только бы выдержать. Только бы не расклеиться.

Виталий поднялся:

— Уважаемый суд, на основании предоставленных доказательств прошу обратить взыскание на имущество Нины Петровны в размере ущерба, нанесённого нашей доверительнице.

Тишина. Судья листал бумаги. Секунды растягивались в вечность.

— Суд постановил: удовлетворить иск в полном объёме, — наконец произнес он. — Обратить взыскание на квартиру, принадлежащую Нине Петровне.

Нина Петровна вскочила с места, выкрикнула что-то вроде «Бандиты! Мошенники! Продались!» — но её заткнул собственный адвокат, схватив за локоть.

Алексей побледнел так, что стал похож на недожаренного пирожок.

«Справедливость — это не роскошь. Это плата за предательство.»
Марина вышла из здания суда под яркое весеннее солнце.

Виталий догнал её на лестнице, ухмыльнулся.

— Как ощущения?

Она усмехнулась, чуть дрожащими руками закуривая сигарету, которую не брала в рот лет семь.

— Свобода пахнет дымом и дешевым кофе, — ответила она.

Виталий взял у неё сигарету, затушил, бросил в урну.

— Хватит. У тебя ещё вся жизнь впереди.

Он взял её за руку. Не крепко, не собственнически — просто так. Как человек, который наконец понял: кого нужно держать — того держат нежно.