— Надя, ты с ума сошла? — вмешался Костя. — Это же моя мать!— А я твоя жена, — парировала я. — И я больше не буду молчать и терпеть. Либо мы оспариваем эту сделку и возвращаем квартиру в собственность семьи, либо я подаю на развод и требую компенсацию за все годы ухода за твоей матерью.В комнате повисла тяжёлая тишина. Серафима Аркадьевна смотрела на меня с ненавистью, но в её взгляде читался и страх. Она понимала, что я не шучу.Костя выглядел совершенно потерянным. Он никогда не видел меня такой — решительной, уверенной в своих правах.

— И что ты предлагаешь? — наконец спросил он.— Я предлагаю Серафиме Аркадьевне отменить дарение, пока сделка не вступила в силу. Затем мы заключаем официальный договор пожизненного содержания с иждивением. Я продолжаю ухаживать за свекровью, а квартира после её смерти остаётся нам. Всё честно и открыто.— А если я откажусь? — прищурилась Серафима. — Тогда завтра утром ваш нотариус получит визит от моего адвоката, а вы — повестку в суд, — улыбнулась я. — И поверьте, это будет очень громкий процесс. Все соседи узнают, как вы обращались со своей невесткой, которая пять лет менила вам памперсы.

Старуха побледнела ещё сильнее. Репутация значила для неё всё — она гордилась тем, что её уважают в доме, что она «интеллигентная женщина из хорошей семьи».

— Костя, твоя жена шантажирует меня! — взвизгнула она.

— Нет, мама, — неожиданно твёрдо сказал Костя. — Надя защищает наши интересы. Наши общие интересы. И я… я на её стороне.

Это был первый раз за пятнадцать лет, когда муж выбрал мою сторону в противостоянии со свекровью. Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком, но сдержалась. Не время для слёз.

— Хорошо, — процедила Серафима. — Я отменю дарение. Но только потому, что не хочу скандала.

— И мы заключим договор, — добавила я. — Официальный, заверенный нотариусом.

— Да-да, как скажешь, — раздражённо отмахнулась старуха. — А теперь оставьте меня в покое, мне нужно принять валерьянку.

Когда мы вышли из комнаты, Костя крепко обнял меня.

— Надя, ты… ты потрясающая. Прости, что я был таким слабаком все эти годы.

— Лучше поздно, чем никогда, — улыбнулась я сквозь слёзы. — Знаешь, я ведь правда собиралась уйти. У меня есть квартира, счёт в банке, даже новая работа на примете.

— Что? — он выглядел искренне удивлённым. — Ты всё это время готовилась к побегу?

— К самостоятельной жизни, — поправила я. — Я больше не хотела быть зависимой от твоей матери… и от тебя тоже.

Костя задумчиво посмотрел на меня.

— А что теперь? Ты всё равно уйдёшь?

Я пожала плечами:

— Не знаю. Зависит от тебя. Готов ли ты наконец стать мужчиной, а не маменькиным сынком? Готов ли поставить нашу семью на первое место?

Он крепко сжал мои руки:

— Готов. Клянусь, я всё исправлю. Мы начнём с чистого листа.

И я поверила ему. Возможно, наивно, но поверила. В конце концов, у меня всегда оставался план Б.

Прошло полгода. Многое изменилось в нашей жизни. Мы с Костей переехали в мою маленькую квартиру-студию, оставив Серафиму Аркадьевну в трёхкомнатной квартире одну. Но каждый день я приходила готовить, убирать и следить за её здоровьем — всё по договору.

Серафима стала тише и сдержаннее. Иногда мне казалось, что она даже начала уважать меня — по-своему, конечно. По крайней мере, больше не делала язвительных замечаний и не критиковала мой борщ.

Костя устроился на вторую работу, чтобы мы могли накопить на собственное жильё. Он перестал спрашивать разрешения матери на каждый шаг и начал сам принимать решения.

А я… я наконец-то почувствовала себя свободной. Даже ухаживая за свекровью, я знала, что делаю это по собственному выбору, по договору, за который получу справедливую компенсацию.

Иногда, ночами, я доставала свои записи — сотни часов диктофонных записей и заметок — и думала о том, как близка была к тому, чтобы потерять всё. И как один маленький диктофон в кармане фартука изменил всю мою жизнь.

План Б сработал даже лучше, чем я ожидала. Он не только спас меня от бездомности, но и заставил Костю повзрослеть, а Серафиму Аркадьевну — пересмотреть своё отношение ко мне.

А квартира… что ж, теперь я точно знала, что она никуда не денется. И всё благодаря тому, что у меня всегда был запасной план. Потому что жизнь научила меня одной простой истине: никогда не стоит полагаться только на план А.