Я стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди, и мрачно смотрела на Кирилла. Мой вот-уже-почти-бывший муж расхаживал из угла в угол, то и дело сердито сверкая глазами.— Так, и что ты предлагаешь? — процедил он сквозь зубы. — Чтобы я просто взял и ушел? Оставил тебе ВСЁ?! Знаешь ли, я тоже вложился в эту квартиру. Ремонт опять же, мебель новая…Я устало вздохнула. Господи, и это говорит человек, который три месяца назад клялся любить меня вечно! Стоило нашему браку дать трещину — и всё, прощай благородство. Здравствуй, меркантильный расчёт.
— Кирилл, давай начистоту, — твёрдо произнесла я. — Квартиру эту купила ещё до знакомства с тобой. На деньги, которые сама заработала, между прочим. Да, ты оплатил ремонт и кое-что из мебели. Хорошо, я готова компенсировать твои затраты. Но на большее не рассчитывай.Муж побагровел. Шагнул ко мне, сжимая кулаки.— Ты совсем обнаглела, да? Моя жена, а туда же — «компенсировать затраты»! Да эта квартира — наша общая собственность, тут и ежу понятно! И при разводе я имею полное право на половину!
— Никакой. Дележки. Не будет, — чеканя каждое слово, процедила я. — Эту квартиру я купила еще до брака. И она полностью принадлежит мне, уяснил? Впрочем, если тебе так хочется справедливости — можем придерживаться буквы закона. При разводе делится только совместно нажитое, докажи, что ты лично вложил сюда хоть копейку!
Кирилл открыл было рот — и закрыл. Сдулся, будто проколотый шарик. И было от чего. Потому что все наши траты мы с первого дня вели раздельно. Даже семейного бюджета не завели. И отследить, кто сколько потратил на ремонт и обстановку, при большом желании было несложно.
— Ну ты и стерва, — наконец выдавил муж. — Всё просчитала, да? Со своей долбаной бухгалтерией… И ради этого ты за меня замуж выходила? Чтобы был должен по гроб жизни?
Я чуть не задохнулась от возмущения. Ну надо же, какой поворот! Это я, значит, корыстная интриганка? Я его использовала?!
— Кирюш, ты сейчас сам-то понял, что сказал? — тихо, с расстановкой произнесла я. — Я вышла за тебя по любви, по-твоему, это не очевидно? Всегда относилась к тебе с уважением, дорожила нашими чувствами. А то, что не спешила переписывать на тебя квартиру — так это элементарная предосторожность. Я, знаешь ли, не хотела потом локти кусать.
— Ах ты… ах ты… — задохнулся муж. И вдруг заорал, брызгая слюной: — Да кому ты нужна без своей чёртовой квартиры?! Думаешь, больно ценный приз? Ты мне всю жизнь сломала своей мелочной дотошностью! Видеть тебя не могу, слышишь?!
Договорить он не успел. Потому что я, не помня себя от гнева, влепила ему звонкую пощёчину. А потом и вторую — для симметрии.
— Пошёл вон, — процедила сквозь зубы, сама не узнавая свой голос. — Вон из моего дома, сию секунду! И чтобы ноги твоей здесь больше не было!
Кирилл отшатнулся, хватаясь за горящую от ударов щёку. В глазах плескалось бешенство напополам с обидой. Несколько секунд он буравил меня взглядом, будто раздумывая — не вернуть ли любезность. Но потом плюнул, резко развернулся и вылетел в прихожую. Спустя минуту грохнула входная дверь.Я без сил опустилась на диван. Внутри всё клокотало от ярости и боли. Нет, ну каков подлец, а? Ладно, сам повёл себя как последний козёл. Изменил, предал, растоптал мои чувства. Но нет, ему ещё и квартиру подавай! И ведь почти убедил меня, будто я неблагодарная истеричка. Будто не любила его всем сердцем, не берегла наш брак…
Хотя кого я обманываю — брак наш дал трещину уже давно. С того самого момента, как Кирилл вдруг воспылал идеей переоформить квартиру на двоих. Мол, нечего мне, его единственной и неповторимой, беспокоиться о таких мелочах. Муж — это навсегда, зачем нам эти формальности?
Но я почему-то не спешила. То ссылалась на нехватку времени, то придумывала иные поводы для проволочек. А в глубине души понимала — что-то не так. Что-то неправильно в этом его желании получить на блюдечке готовенькое, то, во что сам и гроша не вложил.
И ведь как в воду глядела! Вот оно, истинное лицо моего суженого-ряженого. Удобная жена с удобной квартиркой. А как дошло до принципиального разговора — так сразу всю любовь как ветром сдуло. Одни требования и упрёки.
Невольно в голове всплыла наша последняя ссора. Та, с которой, собственно, всё и началось. Кирилл тогда заявился домой заполночь, сильно навеселе. Гордо сообщил, что сидели с ребятами, отмечали чей-то день рождения. Вот только рубашка его отчётливо пахла женскими духами. И на шее темнел засос, который точно оставила не я.
Тогда-то моё терпение и лопнуло. Устроила мужу форменный допрос с пристрастием. И знаете что? Он даже не стал отпираться! Заявил, как ни в чём не бывало: «Ну да, была там одна бикса, клеилась. Я что, виноват, что нравлюсь женщинам? Можно подумать, ты мне тут образец верности!»
Это было настолько больно и несправедливо, что у меня потемнело в глазах. Да как он смеет?! Как у него язык поворачивается обвинять меня в неверности — меня, никогда не дававшей и повода усомниться в своих чувствах?! Да я ему три года своей жизни отдала, лучшие годы!
В тот вечер мы впервые заговорили о разводе. Точнее, я заговорила — сквозь слезы и проклятия. А Кирилл только посмеивался, мол, руки коротки. Квартира-то, дескать, теперь всё равно общая. Никуда ты, милая, не денешься!
Боже, какой же я была дурой… Верила, надеялась. Думала — одумается, пересмотрит своё поведение. Не может же он всерьёз считать себя правым! А вот, выходит, ещё как может…
«Ничего, — мстительно думала я, утирая слезы. — Ничего, Кирюша, ты ещё попляшешь. Подавишься ты моей квартирой. Останешься с носом, как миленький!»
Вдруг в дверь позвонили. Я вздрогнула, приходя в себя. Кого это ещё принесло на ночь глядя? Неужели Кирилл вернулся?
Не глядя в глазок, я резко распахнула дверь — и остолбенела. На пороге стояла Юлька, моя лучшая подруга. Та самая, что не далее как позавчера клялась в вечной дружбе и обещала поддержку.
— Привет, — неуверенно улыбнулась она. — Ты это… Извини, что так поздно. Я тут это… Поговорить хотела.+