Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда Вика наконец поймала нужное слово для перевода. Она поморщилась, бросила взгляд на экран ноутбука и потянулась за мобильным. «Андрей» высветилось на дисплее.— Да, привет, — ответила она, зажимая телефон между ухом и плечом и продолжая печатать.Из динамика послышалось тяжелое дыхание, как будто муж шел быстрым шагом или поднимался по лестнице.— Вик, у меня проблема. СерьезнаяЧто-то в его голосе заставило ее остановиться и отложить работу. — Что случилось? — Мама… с ней что-то не так, — Андрей говорил отрывисто, сдавленно. — Соседка только что позвонила. Нашла ее на улице в ночной рубашке. Мама не могла вспомнить, где живет.
Вика выпрямилась в кресле, чувствуя, как напрягаются мышцы спины. — Господи… Она в порядке сейчас? — Да, соседка отвела ее домой. Я сейчас еду к ней. Переведу все встречи на завтра, — он сделал паузу, потом добавил тише: — Такое уже не первый раз. Просто раньше находили быстрее. — Я могу чем-то помочь? — спросила Вика, чувствуя, как внутри разрастается тревога. — Пока нет. Я позвоню, как что-то узнаю. Вечером Андрей не позвонил. Вместо этого он приехал сам, поздно, когда Вика уже готовилась ко сну. Она услышала, как поворачивается ключ в замке, и вышла в прихожую. Муж стоял на пороге – высокий, широкоплечий, с растрепанными темно-русыми волосами и такой усталый, каким она его давно не видела. Обычно энергичный и собранный, сейчас он выглядел так, словно из него выкачали все силы.— Ну что там? — тихо спросила Вика, помогая ему снять пальто.
Андрей прошел на кухню, тяжело опустился на стул и провел ладонями по лицу.
— Врачи говорят – деменция. Сосудистая. И довольно быстро прогрессирует, — он поднял на нее глаза, покрасневшие и воспаленные. — Понимаешь, что это значит?
Вика молча кивнула, присаживаясь напротив. Ее свекрови, Елене Петровне, было шестьдесят восемь. После того как пять лет назад не стало ее мужа, она жила одна в двухкомнатной квартире в соседнем районе. Крепкая, самостоятельная женщина, всю жизнь проработавшая инженером на заводе. Такой ее знала Вика – немного суховатую, прямолинейную, но в целом доброжелательную.
— Что теперь? — спросила она. — Может, нанять сиделку? Или есть какие-то центры для таких пациентов?
Андрей резко поднял взгляд, и в его глазах на мгновение мелькнуло раздражение.
— Центры? Ты предлагаешь отправить мою мать в дом престарелых? — он выпрямился, и его голос стал жестче. — Мама будет жить у нас, не обсуждается.
Вика замерла, глядя на мужа. За восемь лет брака она привыкла к его напористости и уверенности – качествам, которые помогли ему сделать карьеру регионального менеджера, — но такого тона в их отношениях не было никогда.
— Я не говорила про дом престарелых, — осторожно начала она. — Есть специальные дневные центры, где…
— Мама будет жить с нами, — отрезал Андрей. — Это решено.
Вика почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения. Не столько из-за решения, сколько из-за тона и категоричности. Они всегда обсуждали важные вещи вместе.
— А ты не думаешь, что нам стоит это обсудить? — спросила она, стараясь говорить спокойно. — Это серьезный шаг. Нам нужно все продумать – где она будет жить, кто будет с ней, когда ты в разъездах. Я работаю дома, но у меня тоже есть обязательства.
Андрей вздохнул, и его плечи опустились.
— Прости, — сказал он тише. — Просто я сегодня насмотрелся… Она не может оставаться одна, Вик. Совсем. Может согреть чайник и забыть про него. Может выйти в магазин и не вернуться домой, потому что забыла дорогу.
— Я понимаю, — Вика протянула руку и сжала его ладонь. — И я не против, чтобы она жила с нами. Правда. Просто давай подумаем, как это организовать.
Так началась их новая жизнь.
Елена Петровна переехала к ним через три дня. Вика спешно освободила свой рабочий кабинет, перенеся ноутбук и бумаги в угол спальни. Небольшая светлая комната теперь выглядела по-другому – появилась узкая кровать вместо дивана, прикроватная тумбочка, новые занавески в цветочек, которые Вика купила специально для свекрови, зная ее любовь к растительным узорам.
— Ну вот, теперь заживем по-новому, — сказала Вика, помогая Елене Петровне разложить вещи.
Свекровь кивнула, но взгляд у нее был отсутствующий, будто мысли находились где-то далеко. Она заметно осунулась за последнее время – щеки впали, а глаза, обычно живые и внимательные, теперь смотрели растерянно. Аккуратно уложенные волосы, которые она всегда красила в каштановый цвет, теперь местами отливали сединой.
— Ты очень добрая, Викуля, — вдруг сказала она, поглаживая новое покрывало. — Всегда была добрая. Я сразу, как вы с Андрюшей познакомились, подумала – вот хорошая девочка.
Вика улыбнулась, чувствуя неловкость. Такие откровения были не в характере свекрови.
— Спасибо, Елена Петровна. Мне тоже всегда было с вами легко.
— Я ненадолго, — вдруг сказала свекровь, и ее голос стал тверже, увереннее – именно такой тон Вика привыкла от нее слышать. — Скоро врачи разберутся, что там со мной, и я вернусь к себе. Не буду вам мешать.
Вика хотела возразить, сказать, что они рады ей, но что-то в глазах свекрови остановило ее. Там, за растерянностью, проглядывала гордость – та самая, что заставляла Елену Петровну всегда держать спину прямо и никогда не жаловаться.
Первая неделя прошла относительно спокойно. Андрей был дома, помогал матери освоиться, возил ее на прием к врачу, следил за приемом лекарств. Вика готовила, стараясь вспомнить все, что нравилось свекрови. Постепенно образовался некий ритм, пусть и непривычный для всех.
Но потом Андрею позвонили из головного офиса – срочная командировка, презентация нового продукта в трех городах. Вика видела, как он мечется, пытаясь найти решение.
— Я договорюсь с сиделкой, — пообещал он вечером перед отъездом. — Ей заплатят двойную ставку, она будет приходить на целый день.
Но утром, когда Андрей уже был в аэропорту, сиделка позвонила и сообщила, что не сможет приступить к работе из-за семейных обстоятельств.
— Что будем делать? — спросила Вика, связавшись с мужем по видеозвонку.
На экране телефона его лицо было напряженным.
— Я поищу другую, — пообещал он. — Но на это нужно время. Сможешь пару дней продержаться? Я понимаю, что ты работаешь, но мама в целом спокойная.
Вика согласилась, хотя внутри все сжалось. Сроки перевода горели, клиент был требовательным, но как объяснить свекрови, что ей нельзя входить в комнату каждые пятнадцать минут с вопросами?
Первый день они пережили относительно спокойно. Елена Петровна много спала, смотрела телевизор, в основном новости, иногда листала старые фотоальбомы, которые Вика специально положила на журнальный столик. Но на второй день начались сложности.
— Викуля, где Андрюша? Почему он не приходит? — этот вопрос свекровь задала уже раз пятый за утро.
— Он в командировке, Елена Петровна, — терпеливо повторяла Вика, не отрываясь от экрана. — Вернется через три дня.
— Ах да, — свекровь присаживалась на стул у окна, задумчиво глядела на улицу, а через пять минут история повторялась.
К вечеру Вика почувствовала, что ее терпение на исходе. Переведенный текст был полон ошибок, которые пришлось исправлять, в висках стучало от напряжения. Но хуже всего был момент, когда она зашла на кухню и обнаружила, что свекровь поставила чайник на плиту и забыла про него. Пластиковая ручка оплавилась, заполнив квартиру едким запахом.
— Елена Петровна! — не выдержала Вика. — Вы же могли пожар устроить!
Свекровь растерянно заморгала, потом ее глаза наполнились слезами.
— Я хотела чаю… забыла… прости, — она опустилась на стул, вдруг став маленькой и беззащитной.
Вике стало стыдно за свою вспышку.
— Ничего страшного, — она присела рядом со свекровью. — Просто в следующий раз, пожалуйста, зовите меня, если что-то нужно.
На третий день Елена Петровна перепутала день и ночь. Вика проснулась от шума на кухне в три часа ночи и обнаружила свекровь, пытающуюся приготовить завтрак.
— Андрюша скоро на работу, надо его покормить, — объяснила она с таким убежденным видом, что спорить было бессмысленно.
Вика мягко увела ее обратно в постель, а сама не смогла заснуть до утра. Дедлайн приближался, а работа стояла.
Когда Андрей наконец вернулся, Вика чувствовала себя выжатой как лимон. Но вместо ожидаемой благодарности и понимания она увидела на лице мужа только усталость и раздражение.
— Почему здесь так? — спросил он, оглядывая разбросанные по гостиной вещи. — Мам, я же просил тебя не трогать мои бумаги на столе.
Елена Петровна, сидевшая в кресле с журналом в руках, виновато опустила глаза.
— Я думала, это старые газеты…
— Это документы для презентации! — в голосе Андрея прорезалась жесткость. — Я два вечера их готовил.
Вика удивленно посмотрела на мужа. Никогда раньше он не позволял себе такого тона с матерью.
— Она не специально, — тихо сказала Вика, приобнимая его за плечи. — Ты же знаешь.
Андрей вздохнул, провел рукой по волосам.
— Да, конечно. Извини, мам. Я устал с дороги.
В тот вечер все вроде бы наладилось. Но это было только начало.
С каждым днем характер Андрея словно менялся на глазах. Раньше спокойный и рассудительный, он все чаще срывался на мелочах. Особенно доставалось матери.
— Мам, ну сколько можно повторять? — его голос эхом разносился по квартире. — Нельзя открывать дверь незнакомым людям! Никому нельзя!
Елена Петровна сидела на диване, ссутулившись, как нашкодивший ребенок.
— Но это был почтальон, — тихо возразила она. — У него была синяя форма.
— Не было никакого почтальона! — Андрей всплеснул руками. — Это был сосед снизу, жаловался на шум. Вика его еле выпроводила!
Вика, стоявшая в дверях кухни, поморщилась. Да, сосед действительно приходил с претензиями – свекровь нередко включала телевизор на полную громкость, особенно рано утром. Но кричать на нее из-за этого?
— Андрей, — тихо позвала она. — Можно тебя на минуту?
В коридоре, подальше от ушей свекрови, она повернулась к мужу.
— Что с тобой происходит? — прямо спросила она. — Почему ты кричишь на маму?
Андрей потер переносицу, словно у него болела голова.
— А что мне делать? Она не слышит спокойных слов. Я десять раз повторял про двери – все без толку.
— Она болеет, — мягко сказала Вика. — Она не нарочно все забывает.
— Я знаю, — огрызнулся Андрей. — Я же не слепой.
— Тогда почему ты с ней так разговариваешь?
Он отвел взгляд, и на мгновение Вике показалось, что в его глазах блеснули слезы. Но когда он снова посмотрел на нее, там была только усталость.
— Я исправлюсь, — пообещал он. — Просто день тяжелый.
Но он не исправился. Напротив, с каждой неделей его терпение истончалось. Особенно тяжелыми были вечера, когда, вернувшись с работы, он обнаруживал какие-то новые проблемы – разбитую чашку, испорченную рубашку, потерянные ключи.
А потом случилось то, что стало последней каплей.
Был субботний вечер, Вика готовила ужин к приходу подруги с мужем – первые гости за долгое время. Андрей помогал накрывать на стол, расставляя тарелки из парадного сервиза, который им подарили родители Вики на свадьбу.
Елена Петровна вышла из своей комнаты, одетая в нарядное платье с брошью – она всегда любила выглядеть элегантно перед гостями.
— Можно я помогу? — спросила она, глядя на сына.
Андрей бросил быстрый взгляд на Вику, которая возилась с салатами.
— Лучше присядь, мам, — сказал он. — Мы сами справимся.
— Я могу хотя бы стаканы принести, — настаивала Елена Петровна.
В ее голосе было столько желания быть полезной, что Вика не выдержала.
— Конечно, Елена Петровна. Там на верхней полке хрустальные вазы стоят, можете одну достать для цветов?
Свекровь просияла и направилась к шкафу. Андрей недовольно поджал губы, но промолчал.
То, что произошло дальше, случилось словно в замедленной съемке. Елена Петровна потянулась к верхней полке, взяла вазу, но в этот момент у нее задрожали руки. Ваза выскользнула из пальцев и, описав в воздухе дугу, разбилась о кафельный пол со звоном, от которого у Вики заложило уши.
На мгновение в комнате повисла оглушающая тишина. Елена Петровна застыла с выражением ужаса на лице. Вика отложила нож, которым нарезала овощи.
— Ничего страшного, — начала она, но в этот момент Андрей взорвался.
— Ну что, довольна? — закричал он, глядя на мать. — Я же говорил – сиди и не трогай ничего! Ты хоть понимаешь, что разбила? Это же хрусталь, подарок от родителей Вики!
— Я не хотела, — пролепетала Елена Петровна, отступая на шаг. — Я думала помочь…
— Помочь? — Андрей повысил голос еще больше. — Своей помощью ты только создаешь проблемы! Сначала чайник спалила, потом соседям мешала, теперь вот это!
— Андрей, — попыталась вмешаться Вика, но он словно не слышал.
— А я тут разрываюсь между работой и домом, пытаюсь все успевать, — продолжал он, его лицо покраснело от гнева. — И что получаю взамен? Только новые проблемы!
Елена Петровна побледнела, ее губы задрожали. Она сделала еще шаг назад, наткнулась на стул и чуть не упала.
— Вика, может лучше я уйду к себе, — прошептала она, не глядя на сына. — Я только мешаю.
— Именно! — воскликнул Андрей. — Иди к себе и посиди там тихо хотя бы раз!
Когда за свекровью закрылась дверь, Вика почувствовала, как внутри нее поднимается волна гнева – холодного, почти спокойного. Она отложила полотенце, которым вытирала руки, и подошла к мужу.
— Что ты делаешь? — спросила она тихо.
Андрей уже наклонился, чтобы собрать осколки.
— А что я должен делать? Хвалить ее за разбитую вазу? +