В первую брачную ночь богатая свекровь закрыла невестку в подсобке… А наутро жениха ждал сюрприз…
Свадьба была роскошной. Шёл мелкий снег, лимузины, скрипка, ресторан на берегу озера. Родители жениха вложили в торжество душу и деньги. Особенно — его мать, Вера Аркадьевна. Она была женщиной состоятельной, строгой, с безупречным вкусом и непоколебимыми принципами. Её сын Саша был её гордостью, и она считала, что он достоин только лучшего — во всём.А вот Настя, по её мнению, была слишком простой. Сирота, воспитанная в интернате, без влиятельных родственников, с мечтами о тихом семейном счастье. Саша увидел в ней свет, а Вера Аркадьевна — угрозу. Она не кричала, не устраивала сцен. Просто тихо ненавидела.После свадьбы молодожёны должны были остаться в доме родителей Саши — роскошном особняке с двумя лестницами и чертёжной комнатой под рояль.
— Невестке пора отдохнуть, — холодно сказала Вера Аркадьевна, когда гости разъехались. — Пройди сюда.Настя доверчиво пошла за ней. Вера открыла дверь к подсобке у кухни.— Тут тебе и вода, и одеяло. Надеюсь, ты понимаешь: в нашей семье так не принято — всё и сразу. Заслужи, — и захлопнула дверь. Настя не кричала. Села на пол и смотрела в полумрак. Сердце билось, но не от страха — от боли. Неужели она и вправду — никто? Так ли сильно она ошиблась, думая, что её полюбили по-настоящему?..Прошла ночь. А утром Саша проснулся в своей комнате один. Он ждал Настю — и сначала подумал, что она просто задержалась. Но её не было. Ни через час, ни через два. — Где Настя? — спросил он у матери.Та ответила ледяным тоном:
— Ушла. Видимо, поняла, что ей не место среди нас.
Саша не поверил. Он обошёл весь дом. Обнаружил Настю в подсобке — заплаканную, но молчащую.
Он ничего не сказал матери. Только взял Настю за руку, собрал её вещи и свои, и вышел из дома. Навсегда.
Прошло пять лет.
Они жили в скромной квартире, растили сына, много смеялись, помогали друг другу. Настя окончила курсы, открыла маленькую пекарню. А Саша стал преподавать в университете.
Однажды утром к их двери постучали. На пороге стояла Вера Аркадьевна. Постаревшая. В глазах — горечь.
— Я… Не могу больше быть одна. Прости меня, если сможешь.
Настя молчала. А потом тихо сказала: +