— Умно придумала твоя сестра, но присвоить мою квартиру себе она не сможет, — твёрдо заявила я мужу.Антон вопросительно приподнял бровь: — Лиза, ты о чём? Что ещё удумала Полина?Я нервно прошлась по комнате, пытаясь сформулировать мысли в слова. После неожиданной кончины отца две недели назад моя жизнь превратилась в кошмар. И дело было вовсе не в горе утраты.Всё началось за пару месяцев до смерти папы. Осенью он сильно сдал — сказывались многолетние проблемы с сердцем и сосудами. Врачи предупреждали, что нужна сложная и дорогостоящая операция. Но отец всё откладывал, не желая ложиться под нож.

В тот период мы с Антоном практически поселились у папы в квартире — я взяла отпуск за свой счёт, муж договорился о дистанционной работе. Дни и ночи проводили у постели больного, поддерживая его как могли.И вот тогда-то на горизонте нарисовалась Полина — сводная сестра моего мужа по отцу. До этого она нечасто баловала нас визитами, а уж в последние пару лет и вовсе исчезла с радаров. И тут — на тебе, примчалась, вся из себя любящая и заботливая.— Антоша, как же так, почему вы сразу мне не сказали, что папе Мише так плохо? — всплёскивала она руками, рассыпаясь в причитаниях. — Я бы раньше приехала, помогла чем смогла!«Держи карман шире, сестрёнка», — думала я про себя, глядя на её представление. Полину я знала плохо, но нутром чуяла — не просто так она тут крокодильи слёзы льёт. Уж больно хищно блестят её глазки, особенно когда взгляд падает на дорогую папину библиотеку или антикварный сервант.

Впрочем, Антон искренне обрадовался поддержке сестры. Даже как-то посветлел лицом, будто гора с плеч упала. Ещё бы, теперь у нас есть союзница, готовая хоть посуду помыть, хоть за лекарствами сгонять. А муж сможет чаще отлучаться по рабочим делам.

Вот только я продолжала напрягаться. Уж слишком рьяно Полина взялась ухаживать за отцом. То супчик ему сварит, то в кровати поправит. А как сядет рядом и давай судьбу мою незавидную обсуждать:

— Ой, Мишенька, и как вы только с Лизкой уживаетесь? Ведь тяжёлый у неё характер. Мужа-то, вон, совсем загоняла. Скоро на тень похожим станет. Эх, не ценит она вас, не бережёт…

Я аж кулаки сжимала от злости, когда эти разговорчики слышала. Да кто она такая, чтобы наши отношения судить?! Тоже мне, сестра года выискалась! Прибежала на готовенькое, когда все тяготы позади.

Отец от таких речей слабо отмахивался. Видно было, что не по душе ему сплетни за спиной дочери. Но и прогнать вертихвостку не решался. Всё-таки как-никак, а Антону она родня.

А та и рада стараться. Оккупировала кухню, сутками у плиты пропадала. Гостиную заполонили вазочки-статуэточки, которые Полина якобы хотела показать отцу для ознакомления. Постепенно она стала чуть ли не полноправной хозяйкой в папиной квартире.

Меня всё это тихо бесило. Хотелось рявкнуть, мол, знаем мы твои фокусы, не впервой замужних мужиков охмурять! Ишь, глазки-то как стреляют в сторону Антона. Того и гляди уведёт из семьи, пока я тут с больным вожусь.

Но приходилось держать язык за зубами. Куда было деваться? Ссориться с родней мужа в такой момент — последнее дело. Да и доказательств особых против Полины не было, кроме моей интуиции.

Так бы и продолжалось наше шаткое перемирие, если бы не внезапный уход отца. В тот роковой день Полина вызвалась сходить в аптеку за лекарствами. Ну а мы с Антоном на полчасика отлучились перекусить и помыться домой.

Когда вернулись, папа уже не дышал. Видимо, очередной сердечный приступ. А Полины и след простыл вместе с рецептами и деньгами на лекарства. На столе лишь записка: «Антоша, не поминайте лихом».

Дальше был какой-то сюрреалистичный ад — слёзы, морг, похороны, поминки. Организацией всего занималась я, механически, на автопилоте. Антон время от времени порывался помочь, но быстро сникал. Было видно, что он совершенно раздавлен двойной потерей — и отца, и веры в сестру.

Кстати, на похоронах Полины так и не объявилась. Видимо, рыльце в пушку, решила отсидеться где-то на дне. Ну и поделом, я даже не думала её разыскивать. Слишком много всего навалилось.

А через неделю после похорон пришло письмо. С трясущимися руками я распечатала конверт, который вручил мне курьер из юридической конторы. Внутри было завещание. Вот только не в мою пользу, как ожидалось. А в пользу Полины, представьте себе!

Согласно последней воле отца, переданной через портал государственных услуг, квартира со всем имуществом переходила во владение «любимой доченьке Полинушке». За месяц до смерти папа якобы внезапно проникся к ней отцовскими чувствами. Аргументировал он это тем, что кровь не водица, а я, Лизонька, уж прости-извини, и так с мужем при своём угле.

У меня потемнело в глазах от такого откровения. Даже не верилось, что отец мог так подло поступить со мной. Обделить единственную родную дочь в пользу пасынка, который появился на горизонте без году неделя? Да ни за что!

В голове тут же стали прокручиваться недавние события. Полина вдруг зачастила к отцу, окружила его вниманием и заботой. Без конца твердила, какая я неблагодарная дочь, гнёт хребет бедолага Антон. И надо же, как в воду глядела, папа оставил ей квартиру! Ну не мерзость ли?

Я рванула трубку, набрала номер папиного нотариуса. Наизусть его ещё не выучила, но в ежедневнике отца был записан. На том конце провода ответил скрипучий старческий голос. Я быстро представилась и перешла к делу.

— Иван Петрович, добрый день. Меня интересует завещание моего отца, Кузнецова Михаила Фёдоровича. Вчера мне сообщили, что вы заверяли его последнюю волю буквально за месяц до смерти. Это правда?

— Ммм, Елизавета Михайловна, здравствуйте, — замялся нотариус. — Да, было дело. Михаил Федорович изъявил желание составить завещание. Сам лично продиктовал текст. Свидетелем выступила его падчерица, Полина Антоновна.

— Пад-че-ри-ца? — по слогам переспросила я. — Да она ему вообще никто! Максимум — сводная сестра пасынка.

— Прошу прощения, но именно так Михаил Федорович её представил — любимая доченька Полинушка, — развёл руками Иван Петрович. — Я, конечно, удивился странной формулировке. Но раз человек в своём уме и твёрдой памяти, имеет право распоряжаться имуществом по собственному усмотрению.

От услышанного меня затрясло. Вот же лицемерная тварь, как ловко провернула афёру! Втёрлась в доверие к больному старику, прикинулась примерной падчерицей. И ведь как подловила момент, когда мы с мужем на десять минут вышли! Папа-то небось и не понимал особо, что подписывает.

Я заскрежетала зубами. Ну уж нет, так легко эта пронырливая особа не отделается. Если думает, что может запросто присвоить себе мою квартиру, то глубоко заблуждается!

И вот теперь, две недели спустя, я озвучила всё это мужу. Рассказала ему про завещание, про проделки Полины, про своё твёрдое намерение восстановить справедливость. Антон слушал, не перебивая, лишь время от времени тяжело вздыхал и прикрывал глаза рукой.

— Помнишь, папа незадолго до смерти подписал дарственную на квартиру? В здравом уме и трезвой памяти, как говорится, — начала я.

Муж кивнул, не понимая, к чему я клоню.

— Так вот, стояла там подпись не только отца, но и свидетеля. Как думаешь, кого? — я многозначительно посмотрела на Антона.

— Только не говори, что… — начал догадываться он.

— Именно! Полины, твоей обожаемой сестрицы, — горько усмехнулась я. — Она каким-то образом уговорила отца подписать дарственную и выступила свидетелем сделки. А теперь, после его смерти, заявляет свои права на квартиру.

У Антона отвисла челюсть. Он явно не ожидал от своей сестры такой подлости. Но меня уже было не остановить:

— Сегодня Полина заявилась ко мне и с ехидной улыбочкой сообщила, что теперь квартира принадлежит ей. Дескать, раз она была при оформлении и подписала бумаги как свидетель, то юридически всё чисто. А мне, видите ли, следует съехать в ближайшее время. Представляешь?!

Муж нахмурился, переваривая услышанное. Видно было, что внутри у него идёт нешуточная борьба. С одной стороны — родная сестра, с другой — любимая жена и очевидная несправедливость.

— Лиз, а может она права? — наконец осторожно произнёс он. — В плане юридической чистоты сделки?

— Антон, очнись! — вскипела я. — Да какая разница, насколько там всё чисто юридически! Суть в том, что Полина манипулировала отцом, воспользовалась его доверием в своих корыстных целях. Разве сестра, которая любит и уважает своего брата, так поступила бы?

— Понимаю, но может стоит дать ей шанс объясниться? — Антон всё ещё пытался защищать сестру. — Вдруг это недоразумение?

— Ну конечно, недоразумение! — саркастически рассмеялась я. — Странное недоразумение, учитывая, что отец ни словом не обмолвился, что собирается переписать квартиру на Полину. Да и сама она молчала до последнего, пока он не умер!

Муж понурился, не в силах поверить в двуличность сестры. Мне стало его даже жаль. Всю жизнь он считал её своей лучшей подругой, опорой и поддержкой. А тут такое…

Я подошла к Антону и мягко обняла за плечи: — Милый, я понимаю, тебе сейчас нелегко. Всё-таки она твоя младшая сестра, ты привык её опекать. Но пойми, Полина давно уже не ребёнок. И, похоже, жажда денег и недвижимости оказались для неё дороже родственных уз.

— Но как же так? Зачем ей это? У неё ведь своя квартира есть… — растерянно бормотал муж.

— Затем, что одной мало. Захотелось расширить жилплощадь, а тут подвернулся удобный случай, — вздохнула я. — Знаешь, меня ведь не сама квартира волнует даже. А то, что отца нагло обвели вокруг пальца и умело воспользовались его доверием в своих целях. Как подумаю, что он подписал дарственную, считая, что делает доброе дело для сестры своего любимого зятя, аж зубы сводит! +

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЭТОЙ ИСТОРИИ ЗДЕСЬ — НАЖМИТЕ ЗДЕСЬ ЧТОБЫ ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ