Вечер был холодным и серым, как всегда в это время года. Алина сидела на кухне, а свет из окна едва тянулся в её комнату, как пытался протиснуться через затмение. Чай в чашке оставался холодным, и она всё равно его помешивала. Молча. Вроде бы ждала чего-то. Или кого-то. Тени на стенах танцевали, словно сами по себе, играли на грани миража. — Вернувшись домой раньше, я подслушала разговор. И то, что сказал мой муж золовке, перевернуло весь мой мир!— Ты когда вернёшься? — её внутренний вопрос прозвучал пусто, как тупая дверь, которая уже не открывается.
Дима. Он снова задерживался. А раньше, помнишь? — раньше он не просто говорил «буду поздно», он приносил свои извинения, как можно так невинно и небрежно. Того Диму не стало.На телефоне всё те же сухие строки: «Буду поздно», «Не жди». Мельчали и становились всё более пустыми. Алина прокручивала переписку вверх, и вроде как с каждым скроллом она уходила в какое-то запредельное состояние — ни туда, ни сюда. Слова без смысла. Это ж не просто слова, это целая пустота. Когда это началось, она и не поймёт. Месяц назад? Точно не два. Но в какой момент её мир вдруг перестал быть уютным? — Ты ещё не спишь? — в дверях появился он. Странно, вроде бы это был тот Дима, который когда-то укрывал её своим плечом, но вот что-то не так. Он был как картинка в плохом телевизоре.
— Ждала тебя. Как прошла встреча? — спросила Алина, но голос её был тяжёлым, как камень. Она даже не заметила, как это случилось.
Дима вздохнул, снял галстук и бросил его на стол. Усталость? Она была в его движениях, но что-то в этом было холодное, чуждое.
— Нормально, — он посмотрел на холодильник, но даже не стал открывать его. Потом направился к ванной, не сказав больше ни слова. Уставший. Но зачем тогда это?
Алина почувствовала, как его запах — чужой — проник в воздух. Как-то нелепо, почти случайно, этот запах сломал всё. Дима уже давно перестал оставаться её. Он был другим. Даже в свои двадцать пять, когда они с ним встретились, он не был таким.
Шум воды в ванной стал фоном для её мыслей. Она прошла в спальню и заметила пиджак на кровати. Он всегда бросал вещи небрежно. Но вот что-то в том пиджаке, в его кармане — чек. Чек из ресторана, где она никогда не была, но который он всегда упоминал, как роскошь.
Ресторан «Белый Рояль». 19:43. Никаких деловых встреч, если честно. Больше похож на нечто другое.
— «Важная встреча»? — Алёна прошептала это вслух и осознала, что ей не хочется больше ничего скрывать.
Дима ушёл рано утром. Он, как всегда, собранный, с кожаным портфелем, и, кажется, всё его тело говорило, что он из этого мира, а она — уже нет. Кажется, она не узнала его в тот день, в тот момент, когда увидела его, уходящего из квартиры, так же, как он ушёл тогда — первый раз.
Но вот что стало ужасно. Она не могла ничего доказать. Он всегда приходил поздно. С улыбкой, но какой-то дикой. Запахи, неловкие жесты, ответы по минимуму — раздражение с каждым словом.
— Что ты хочешь, Дима? — она шептала сама себе, лёжа в кровати. С каждым днём её мир становился как замкнутый круг, а он… Он был чем-то, что не видно, но слишком явно.
Однажды утром, когда Дмитрий был в душе, телефон на тумбочке вдруг загорелся. Номер незнакомый. Она так и не взяла. Боялась. Но числа запомнила, как если бы это было важнее, чем её собственное сердце.
Кажется, она его теряла. И не знала, когда именно.
***
День, как день — ни больше, ни меньше. Алина пришла в офис, который казался ей всё более чуждым. Работы — как грязи. Но вот сегодня всё пошло не так. Встреча с клиентом вдруг отменяется. Без всякого предупреждения. И вот она стоит перед офисным зданием, а мысли как-то не идут в голову. Что делать? Вот вопрос. Заходит в голову странная мысль. А может, стоит приготовить что-то особенное? Может, ужин как-то растопит этот лед, который так давно нарос между ней и Дмитрием? Подумаешь, что он за человек стал… Но с другой стороны, всё можно исправить. Всё.
Поднимаясь по лестнице, она не думала ни о чём, кроме того, как красиво накроет стол. Свечи. Теплый свет. Может, это хоть немного возродит то тепло, что когда-то было в их отношениях.
Но едва она подошла к двери квартиры, как всё перевернулось. Голоса. Дмитрий, и второй голос… Знакомый, жутко знакомый. Это была Юля. Сестра его, эта женщина, которая всегда была рядом. Слишком рядом. Алина замерла у двери. Звук её дыхания стал громким, как шум в ушах. Она не смела пошевелиться. В руках сжались ключи, и они предательски звякнули. Быстро сжала их. Неужели… Неужели всё так плохо? Она застыла. И она знала, что всё изменилось. Не было больше той уверенности в себе, которая была когда-то. Не было её мужем, и уже не было доверия.
— Сколько можно это скрывать? — голос Юлии звучал напряжённо, с ноткой злости. — Ты думаешь, она ничего не понимает?
— Тише, — ответил Дмитрий, и в его голосе был такой холод, что Алина ощутила его, как ледяную волну. — Я сам разберусь.
— Разберёшься? Когда? Когда все всплывёт? Ты хоть понимаешь, что будет, если она узнает?
Алина стояла, как вкопанная, сердце её колотилось. Неужели это правда? Неужели её жизнь, её пять лет брака, вся эта любовь и доверие были ложью? Это как удар молнией. Стало всё тихо, как в пустой комнате. Не было ни звуков, ни слов, только тишина и горечь, которая душила.
— Всё под контролем, — голос Дмитрия был уверен и холоден. Совсем не тот, которого она любила. Совсем не тот, который обещал любить её вечно. — Через месяц её доля в квартире перейдёт ко мне. Всё чисто. Ни один комар носа не подточит.
— А если она заподозрит? — Юлия спросила с опаской.
— Не заподозрит, — Дмитрий усмехнулся. Это была не просто усмешка. Это был смех, от которого Алина почувствовала, как ей становится холодно. Холодно по-настоящему. — Она слишком доверчива. Она не поймёт, зачем я настоял на том, чтобы все документы оформлял мой знакомый юрист.
Юлия рассмеялась.
— А помнишь, как я тебе советовала получить доступ к её счётам? Мол, так удобнее будет платить за ипотеку. И она даже не задумалась. Легко согласилась!
— Да, сестрёнка, ты молодец. Без тебя я бы не справился, — Дмитрий говорил с такой гордостью, что Алине стало больно. Больно, как никогда.
— Теперь только ждём, когда пройдут новые документы, — продолжал он. +