– Анна Петровна, правда ли, что у вас с Иваном нет своих детей? – прищурилась Галина, соседка, перегнувшись через забор.– Бог не дал, – тихо ответила я, крепче сжимая пустое ведро в руках. Я всегда ненавидела такие разговоры. Каждый раз, когда кто-то из односельчан заводил тему о детях, во мне всё сжималось, словно меня выкручивали, как мокрое полотенце. В нашей деревне Михайловке разговоры крутились вокруг двух вещей: детей и урожая. А урожай в этом году удался на славу, вот только с детьми…
По вечерам я часто сидела на крыльце нашего старого дома, глядя на закат, и думала о муже. Иван уже полтора года работал на вахте в тайге, рубил лес, чтобы мы могли позволить себе больше, чем просто картошку с огорода. Когда он уезжал, я целовала его колючие щеки и шептала: «Возвращайся скорее». А он улыбался своей кривой улыбкой и отвечал: «Обязательно, Анютка. Глазом моргнуть не успеешь».Но время текло медленно. За эти месяцы я, казалось, постарела на десять лет. В тридцать мне порой чувствовалось под силу понести бремя всей жизни. Особенно когда мимо пробегали соседские ребятишки. Машка справа недавно родила третьего, Танька слева ждала двойню. А я… Я лишь поливала свои георгины и делала вид, что мне этого достаточно. Мы долго пытались завести детей, но судьба распорядилась иначе.
Той ночью начался настоящий ливень. Дождь барабанил по крыше так сильно, будто собирался её пробить. Я проснулась от странных звуков. Сначала решила, что это кошка – их здесь было немало. Но этот звук был другим – тонким, захлёбывающимся.
Когда я открыла дверь, первым, что увидела, был маленький свёрток прямо на пороге. Сердце пропустило удар и застыло где-то в горле. В свёртке кто-то шевелился.
– Господи, – прошептала я, поднимая его на руки.
Это был мальчик. Совсем крошечный, месяцев три-четыре. Личико покраснело от крика, глаза были зажмурены, а кулачки сжаты. Рядом валялась потрёпанная плюшевая собака, промокшая до нитки.
– Тише, малыш, тише, – прижала я его к себе, и он почти сразу затих, лишь иногда всхлипывая.
Утром я побежала к Николаю Степановичу, нашему фельдшеру. Он жил через два дома и знал все наши с Иваном проблемы.
– Коля, помоги! – выпалила я, едва переступив порог.
Он посмотрел на свёрток в моих руках, потом на моё лицо и без слов всё понял.
– Анна, ты уверена, что делаешь? – покачал он головой, но в его глазах я заметила не осуждение, а сочувствие.
– Коленька, миленький, – взмолилась я, готовая опуститься перед ним на колени. – Помоги оформить документы. Скажем, что преждевременные роды были. Иван ничего не узнает, ведь он в тайге…
– А совесть? – спросил он, но я видела, что он уже сдается.
– А без ребенка мне совесть все равно покоя не даст.
Пять месяцев пролетели как один день. Мальчик, которого я назвала Мишей, рос удивительно быстро. Научился переворачиваться, гулил без умолку, а когда улыбался, у него появлялась очаровательная ямочка на правой щеке.
Я готовилась к приезду Ивана как к самому важному событию в жизни. Наготовила пирогов с капустой – его любимых, натёрла полы до блеска, даже повесила новые занавески. Но сердце всё равно колотилось как сумасшедшее.
Когда во дворе раздался знакомый голос, у меня чуть не подкосились ноги.
– Анютка! – Иван ворвался в дом, загорелый, худой, но такой родной. – А это кто у нас тут?
Он замер у детской кроватки, где спокойно дремал Миша. Малыш открыл глазки и радостно заулыбался, обнажив знакомую ямочку на щеке.
«Ваня… Это наш сын,» — произнесла я, стараясь сдержать дрожь в голосе. «Я узнала о беременности уже после твоего отъезда. А он родился раньше положенного срока… Прости, что скрывала правду — боялась сглазить.»
Иван стоял неподвижно, его молчание казалось бесконечным. Затем лицо мужа осветила широкая улыбка: «Сын? Наш сын?! Анюта…» Он поднял меня на руки и закружил по комнате.
Миша радостно засмеялся, наблюдая за нашей радостью, а я не смогла сдержать слез — от счастья или волнения, так и не поняла.
Годы пролетели незаметно. Миша рос сообразительным ребенком, принося радость мне и Ивану каждый день. После той дальней работы муж устроился на местную лесопилку — зарплата была меньше, но зато он был рядом каждый вечер. Я наблюдала, как они вместе мастерят скворечники во дворе или ремонтируют старый автомобиль, и сердце переполняли противоречивые чувства.
Каждый раз, когда Иван замечал сходство сына с собой, я испытывала странное чувство тревоги. Особенно часто это происходило, когда Миша проявлял упрямство или затевал очередную шалость.
Особенно запомнился момент, когда шестилетний Миша впервые забрался на яблоню. Я развешивала белье, а он уже восседал на самой верхушке дерева.
«Мам, смотри, я словно птица!» — кричал он, радостно болтая ногами.
«Мишенька, немедленно слезай! Ты можешь упасть!» — в панике воскликнула я.
«Не упаду, ведь я же сын папы!» — звонко рассмеялся малыш.
Иван, услышав эти слова, расцвел от гордости. «Вот видишь, гены играют!» — заметил он, вспоминая свое детство, проведенное среди деревьев.
Той ночью я долго плакала в бане, стараясь скрыть свои эмоции. Гены… Если бы он только знал…
Когда Мише исполнилось двенадцать, произошел случай, который всколыхнул мои самые страшные опасения. Мы пили чай на веранде, а Миша только вернулся с реки, весь загорелый.
Иван задумчиво произнес: «Анюта, почему он такой смуглый? В моей семье все были светловолосыми…»
Чашка в моих руках предательски задрожала. «Наверное, от дяди Пети… Помнишь фотографию моего двоюродного брата?»
«А, точно,» — кивнул Иван, но я заметила, как он стал чаще изучать сына, полагаясь, что его никто не видит.
После этого я начала замечать, насколько Миша отличается от нас. Темные кудрявые волосы, карие глаза, смуглая кожа, которая не бледнела даже зимой. И характер… Совершенно не похожий на наш.
Иван всегда действовал обдуманно, спокойно, методично. А Миша был словно порох — вспыхивал от любой искры, но быстро остывал. Откуда это в нем?
Бессонными ночами я часто думала о настоящей матери Миши. Кто она? Почему оставила ребенка? Может, молодая девушка, испугавшаяся ответственности? Или замужняя женщина с нелегкой историей? А может, просто бедность решила за нее?
Я была благодарна этой неизвестной женщине за подаренное мне материнское счастье, каким бы тяжелым ни был ее выбор.
Однажды я даже попыталась найти ее, объезжая соседние деревни и аккуратно расспрашивая о молодых женщинах, покинувших эти места пятнадцать лет назад. Но безуспешно. Да и что бы я ей сказала, если б нашла? +