– Ты серьёзно решил позвать свою маму жить к нам без моего согласия? – с раздражением выпалила я, чувствуя, как внутри всё закипает от возмущения.Андрей замер с чашкой кофе на полпути ко рту. За окном накрапывал мелкий осенний дождь, капли стучали по карнизу, создавая тревожный аккомпанемент нашему разговору. Кухня, обычно уютная и тёплая по вечерам, сейчас казалась тесной и душной.– Оля, ну давай не будем… – начал он своим привычным успокаивающим тоном, от которого мне захотелось швырнуть в него кухонное полотенце. – Мама совсем одна, после смерти отца ей тяжело…
– Нет, давай будем! – перебила я, присаживаясь напротив него за стол. – Мы женаты пятнадцать лет, Андрей. Пятнадцать! И за всё это время ты не научился обсуждать со мной важные решения?Муж поставил чашку на стол, я заметила, как его пальцы слегка дрожат. Когда-то эти руки казались мне самыми надёжными в мире. Сейчас же хотелось отодвинуться подальше, чтобы он не видел, как предательски блестят мои глаза.– Мама вчера звонила, – тихо произнёс он, глядя в окно. – Прорвало трубу, затопило квартиру снизу. Ты же знаешь этот старый дом… Я не мог ей отказать.– Могли бы помочь с ремонтом, – я старалась говорить спокойно, но голос предательски дрожал. – Нанять рабочих, в конце концов. Но жить вместе? Андрей, у нас двое детей, своя устоявшаяся жизнь…
– Это временно, – он попытался взять меня за руку, но я отдёрнула её. – Пока не сделают ремонт. Месяц, максимум два.
Я горько усмехнулась. За пятнадцать лет брака я достаточно хорошо изучила свою свекровь. Татьяна Петровна никогда не упускала случая намекнуть, что я недостаточно хорошая хозяйка, что борщ у меня не такой наваристый, как у неё, а шторы в гостиной висят не так, как надо.
– Два месяца растянутся на полгода, потом на год… – я встала из-за стола, чувствуя, что ещё немного, и расплачусь. – А я буду чувствовать себя чужой в собственном доме. Спасибо, что хоть предупредил заранее, а не поставил перед фактом в день переезда.
Последние слова я почти прошептала, выходя из кухни. В спальне было темно и прохладно – форточка осталась открытой с утра. Я подошла к окну, вглядываясь в серую пелену дождя. Где-то там, в старой пятиэтажке на другом конце города, Татьяна Петровна наверняка уже паковала чемоданы, представляя, как будет «помогать» нам вести хозяйство и воспитывать детей.
«Доченька, котлеты надо делать вот так…», «Олечка, детям нужен режим, а у вас…», «Сыночек, я же говорила, что Оленька не справляется…»
От одних только воображаемых фраз к горлу подступила тошнота. Внизу хлопнула входная дверь – Андрей ушёл на работу, даже не попрощавшись. Впервые за пятнадцать лет.
Татьяна Петровна появилась в нашем доме ровно через неделю после того разговора на кухне. Я как раз заканчивала готовить ужин, когда услышала, как во дворе остановилась машина. Вытерев руки полотенцем, подошла к окну: Андрей доставал из багажника два огромных чемодана, а его мать, в светло-сером плаще и с неизменной укладкой, осматривала наш двор, поджав губы – словно прикидывала, что здесь можно улучшить.
никогда не ругала за беспорядок в комнате. Я смотрела, как они повисли на ней с двух сторон, а она достаёт из сумочки какие-то свёртки…
– Мои хорошие! – голос Татьяны Петровны разнёсся по всему двору. – Как же я по вам соскучилась! А это вам гостинцы, только маме не говорите – она же не любит сладкого перед ужином…
Я до боли стиснула зубы. Начинается. Даже не переступив порог, она уже подрывает мой родительский авторитет.
– Мама, давай я понесу, – Андрей потянулся за её дорожной сумкой, но она отмахнулась:
– Сама справлюсь, сынок. Ты же знаешь, я человек самостоятельный. Вон, всю жизнь одна тебя растила…
Я отошла от окна. В кастрюле закипал борщ – может, хоть сегодня обойдётся без комментариев о том, что морковки маловато, а свёклы многовато.
Входная дверь открылась, впуская гомон голосов и шарканье ног.
– Олечка! – Татьяна Петровна, раскрасневшаяся и какая-то непривычно суетливая, шагнула в кухню. – Как же у вас хорошо пахнет! А я тут… вот, пришлось потревожить…
Она обвела взглядом кухню, и я заметила, как дрогнули её губы. На секунду мне даже стало её жаль – всё-таки немолодая уже женщина, привыкшая к своему углу, а тут…
– Проходите, Татьяна Петровна, – я постаралась улыбнуться. – Сейчас будем ужинать. Дети, мойте руки!
– Я помогу накрыть на стол, – засуетилась она, направляясь к шкафчику с посудой. – Ой, а тарелки-то у вас всё те же… Я давно говорила Андрюше – купите новый сервиз, этот уже не модный…
Я молча достала половник. Главное – дышать глубоко и считать до десяти.
– Машенька, солнышко, садись ближе к бабуле, – ворковала Татьяна Петровна, расставляя тарелки. – Я тебе такую куклу привезла – загляденье! Правда, мама говорит, что у тебя уже много игрушек…
Дочка бросила на меня виноватый взгляд. Я демонстративно помешивала борщ, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Две недели. Максимум месяц. Я смогу. Я справлюсь.
– А где же мама будет спать? – поинтересовался Димка, с любопытством разглядывая чемоданы в прихожей.
– В твоей комнате, сынок, – ответил Андрей, раскладывая столовые приборы. – Ты же не против пожить с сестрой?
Машка просияла – она давно мечтала устроить что-то вроде вечного пижамного пати. А я застыла с половником в руке. В детской? Серьёзно? Мы же договаривались про диван в гостиной…
– Нет-нет, что вы! – всплеснула руками Татьяна Петровна. – Я прекрасно устроюсь в гостиной. Не хочу стеснять детей…
Но по её тону было понятно – она уже примеряется к детской, прикидывает, как переставит мебель и какие шторы повесит. В конце концов, она же «опытная мама», в отличие от некоторых…
Ужин прошёл в странной атмосфере – Татьяна Петровна расспрашивала детей о школе, то и дело бросая на меня косые взгляды, Андрей старательно поддерживал беседу, а я… я считала минуты до того момента, когда смогу уйти в спальню и хотя бы там побыть в тишине.
– Борщ очень вкусный, Оленька, – неожиданно произнесла свекровь. – Только знаешь, если добавить в него немного…